На этом фоне даже старая, потрепанная мебель стала выглядеть солидной и изысканной, но в этот момент Синджен позабыла про все свои свершения. Она смотрела только на своего мужа и думала только о нем. Не может быть, чтобы он поверил в комедию, которую только что ломала Далинг, не может быть…
— Ты била моих детей?
Она глядела на него — он был так красив! При одном взгляде на него у нее начинало учащенно биться сердце, но сейчас он казался ей чужим красивым незнакомцем, и ей хотелось дать ему пощечину.
— Так ты их била, Джоан?
Это было глупо, нелепо и смешно.
Надо прекратить это, прекратить сейчас же. Она быстро подошла к нему, вскинула руки, переплела пальцы на его затылке и встала на цыпочки.
— Я ужасно по тебе скучала, — сказала она и поцеловала его. Губы у него были теплые и упругие. Но они оставались плотно сжаты.
Он схватил ее за руки выше локтей и опустил их.
— Меня не было почти три недели. Я приехал лишь затем, чтобы увидеть тебя, увериться, что с тобой все в порядке и что эти проклятые Макферсоны не пытались творить новые пакости.
Я не смог разыскать этого негодяя Робби Макферсона в Эдинбурге. Он избегает меня, черт бы побрал его трусливую душонку. Конечно, мне бы сообщили, если бы здесь приключилось что-нибудь дурное, но мне хотелось приехать и самому убедиться, что тебе ничего не грозит. И что же я вижу? Ты тут прямо-таки королева! Ты быстро забрала все в свои руки и распоряжалась, как хотела. Ты пренебрегла моим мнением. Не посчиталась с моими желаниями.
Ты нисколько не посчиталась со мной.
Синджен пыталась пропускать его упреки мимо ушей. Она не привыкла к словам, от которых становится так больно. Она посмотрела ему в лицо и просто сказала:
— Я старалась сделать как лучше.
— Значит, ты еще слишком молода, чтобы знать, как лучше.
— Колин, твои обвинения нелепы, и ты сам это знаешь. А вот и Серина — надо полагать, она явилась, чтобы поцеловать тебя еще раз. Может быть, ты желаешь продолжить свои нотации при ней? Если хочешь, я могла бы позвать обратно твою тетушку Арлет и детей.
Думаю, они охотно спели бы тебе хором длинную песнь о моих грехах. Нет? Ты этого не хочешь? Отлично, тогда, если не возражаешь, давай пройдем в твою комнату в северной башне. Там ты сможешь излить сразу свое раздражение, ничего не оставляя на потом.
Она повернулась на каблуках и, широко шагая, пошла прочь.
«Идет совсем как парень, — подумал он, раздражаясь еще больше. — Бедра нисколько не колышутся».
