Колин сделал было шаг, чтобы задержать ее, но тут же остановился. Она вышла через распахнутую узкую дверь, и он услышал, как она легко сбегает по винтовой лестнице, лестнице, которую только что починили.
— О черт! — сказал он.
Синджен направилась прямиком к конюшням. Как жаль, что здесь нет ее любимой Фанни! Но из Нортклифф-Холла в замок Вир еще не дошло ничего: ни ее сундуки и чемоданы, ни ее кобыла. В конюшне ей встретился Коротышка Мердок. Когда он увидел ее лицо и широко раскрытые глаза, в которых застыло какое-то непонятное ему выражение, он торопливо оседлал лошадь, на которой она обычно ездила, костлявую гнедую кобылу по кличке Морковка.
Синджен была в обычном платье, а не в амазонке, но ей это было все равно. Она заметила, что Мэрдок надел на кобылу мужское, а не женское седло — но и это ей было безразлично. Она ухватилась за гриву лошади и села на нее верхом. При этом ее юбки задрались до колен, обнажив ноги в белых шелковых чулках и черных туфельках.
Она пустила лошадь в галоп и вскоре скрылась из виду.
— Отлично. Она убралась.
Колин в недоумении воззрился на тетушку Арлет.
— Что вы имеете в виду?
— А то, что она села на лошадь и ускакала, причем эта нахальная девица даже не соизволила переодеться в амазонку. Так и поехала с задранным подолом, всем показывая свои чулки. Я видела ее из окон столовой.
— Ты сможешь оставить у себя ее деньги, Колин?
Это спросила уже не Арлет, а Серина, которая перепархивала с места на место в просторном вестибюле, любуясь своим отражением во всех блестящих поверхностях, попадающихся ей на пути.
Колин не успел ей ответить, так как в дверях появился Коротышка Мердок. Свою потрепанную красную шапку он почтительно сдернул с головы и теперь держал в узловатых руках.
— Я малость беспокоюсь, милорд, — сказал он лаконично. Но Колин его понял и разразился бранью. Ругался он долго и забористо. Мердок слушал молча, но смотрел на него с явным неодобрением. Тетушка Арлет открыла было рот, чтобы разбранить Мердока, но не успела: Колин и Мердок уже вышли вон.
Всю дорогу до конюшни Колин не переставая ругался. Гулливер, жеребец, на котором он всегда ездил, был слишком утомлен после долгого пути из Эдинбурга, и Колину пришлось сесть на Камбера, кроткого старого коня, который на своем долгом веку перевидал больше стычек с Макферсонами, чем большинство мужчин, живущих в округе.
— Куда она поехала?
— К западному концу озера.
Он так и не нашел ее, не отыскал ни единого следа.
