Нужно держаться от Пожарского подальше, но как? Когда я пленница в этом доме. Его пленница. И он прямо дал понять, чего, собственно, от меня ждёт.
— Проходи, — коснувшись пальцами моего плеча, Максим Андреевич уверенно открывает дверь и мягко подталкивает меня внутрь.
Божечки, здесь чья-то спальня…
Глава 11
Макс
Зайдя в мою спальню, девчонка застывает на месте. Отмечаю, что пялится на большую двуспальную кровать и нервно теребит пальцами края рубашки.
Уже в который раз наблюдаю за тем, как она странно ведёт себя.
При этом испытываю двойственные чувства. Либо Ива действительно слишком скромна и наивна, либо искусно притворяется. Зная младшего братца, я бы выбрал второе, но мне хочется верить, что это не так. Иначе девочка не была бы так близка к обмороку.
— Ты в порядке? — интересуюсь, оценивая её состояние.
Вздрогнув, Ива резко оборачивается. Врезается растерянным взглядом в мои глаза. Зрачки становятся шире, как у напуганного трусливого котёнка. И это её близкое к панике состояние отзывается во мне неожиданным рывком сердечной мышцы.
«Мать вашу…» — раздражаюсь, потому что такая реакция к незнакомым девицам мне не свойственна. Абсолютно. Особенно к тем, что на одну ночь.
— Ванная справа, — напоминаю ей, для чего мы сюда пришли. — Аптечка там же, в шкафчике.
Девчонка рада стараться, срывается с места и несётся к нужной двери.
— Погоди! — передумав, останавливаю её резким тоном. Не хватало, чтобы там заперлась и тряслась от ужаса. — Где-то здесь должен быть медицинский кейс.
Тебе же нужна игла с нитками? В аптечке их точно нет.
Она ожидаемо тормозит. Я же, бросив толстовку на кресло, направляюсь в гардеробную. По памяти нахожу на верхней полке оранжевый чемоданчик, достаю его и выхожу к Иве, чтобы вручить.
Нахрена я это делаю? Мог бы вызвать опытного врача. Зачем ведусь на эту соплячку? Зачем доверяю ей себя?
Я просто в ахере, столько к себе вопросов остаётся без ответов.
— Держи. Надеюсь, учишься хорошо? Шить умеешь?
Кивнув, девчонка принимает от меня кейс.
Удивлённо рассматривает его.
— Откуда он у вас? — Ива вскидывает невинный ангельский взгляд пронзительно-голубых глаз, от которого за грудиной неожиданно вихри вздымаются. Как при звучании музыки Моцарта или Шопена, когда ритмика стремительно достигает кульминации, переворачивая в тебе всё нутро.
Сумасшедшие спецэффекты."
"После них приходится выпрыгнувшую душу пришпандоривать на место.
— Максим Андреевич? — тихий голос Ивы выводит меня из оцепенения.
