А я… я отдал силу, чтобы спасти хозяйку и не жалею.
Адриан судорожно сглотнул.
— Я не помню этой истории…
— Я говорю лишь о том, что видел, — спокойно заметил кот. — Потом был суд, долгое разбирательство… Кару и ее семью пощадили, признали невиновными, но за смерть матери Кары никто наказание не понес. Ни одного служителя Ордена не приговорили, хотя они действовали не по уставу.
— Ясно, — выдохнул Адриан и допил остатки глинтвейна. — Не понимаю, почему она не рассказала правду? Пыталась выгородить мать?
— Я не знаю, — признался Пират.
— Порой, Кару сложно понять. Но она всегда действует во благо. Могу я звать тебя Адриан, а не хозяин? Слово «хозяин» унижает чувство собственного достоинства.
Адриан усмехнулся.
— Хорошо. Но больше не зови императора недалеким и не встревай во время разговора с людьми.
— Я буду сидеть тихо, — пообещал кот и, вильнув, хвостом скрылся в шкатулке. Точнее, вернулся в свой «домик»-артефакт.
Глава двадцать первая
Златовласая отличилась, приготовив для «жениха» танец. Наверное, император оценит, а мне уже все равно.
Во мне бокал шампанского и мне хорошо. Хорошо, тепло и в голове веселые пузырьки лопаются.
Рядом со мной блюдо с фаршированными кальмарами, мы неплохо смотримся вместе… Съев три штуки, я простила Адриана Де Камелье за то, что он так коварно бросил меня на первом испытании. Только бы его опять не подрали. Цырихи ведь и отравить могут, если укусят, а их шипы? Если выстрелят, потом не вытащишь, а рана нагноится…
Златовласая старалась. Нарядилась в платье восточного стиля, оголила живот… смело.
Извивалась, пытаясь двигаться на манер танцовщиц с материка…
Император смотрел равнодушно. Пресытился. Он, наверняка, и не такое видел. Если он и чем-то был удивлен, то только, когда я попросила передать шкатулку графу. Выражение лица было красноречивым. Забавно-растерянным.
Когда танец закончился, императору, то есть «жениху, дали возможность передохнуть. Можно подумать он утомился…
Мне же было настолько прекрасно, что уже ничего не важно. Отбор определенно стоил того.
Того, чтобы наесться деликатесов до ощущения полного удовлетворения и мысленно стонать от удовольствия, словно невоспитанный ребенок
У меня сейчас такое блаженное умиротворение, что я халатно пропустила приближение монарха. Хотя, впрочем…
Повернулась, нацепив на лицо сияющую улыбку, и поприветствовала книксеном.
— Добрый вечер, Ваше… господин Де Камелье, — не выйдет из меня тайного служащего.
— Мисс Сноул, — император усмехнулся, опуская голову.
