– Не врёшь?
– Да чтоб мне провалиться! Зуб даю! – серьёзно поклялась я, как в детстве в приюте.
– А вам, Эрика, тоже нравятся эльфы? – ревниво спросил маркиз.
– Да кому ж они не нравятся? Они ведь красивые. Только те, которые истинные и чистокровные, – уж больно заносчивые и надменные. Как ледышки. Но Лекс-то не такой, он милый и живой.
– Я ненавижу её! – выпалил вдруг последний.
– Кого? – не поняла я.
– Мою мать. Ту, которая родила меня и вышвырнула. Я даже имени её не знаю.
Я перевела взор на Риккардо.
Он хмыкнул и с усмешкой пояснил:
– Вы будете смеяться, Эри. Но я тоже не знаю её имени. И даже лица не помню. Одна из светловолосых и голубоглазых холодных долгоживущих красавиц, которая от скуки… И нет, я не пытался её разыскивать позднее. Не вижу в этом необходимости.
– А ты? – спросила я мальчишку.
– И я. Не хочу её видеть.
– Ну и оставь в прошлом тогда. Ведь мы не в силах его изменить, но можем построить настоящее и будущее. Давай лучше ты будешь на невестах лорда тренироваться говорить гадости, чтобы и придраться не к чему было, но и чтобы не возникало больше желания тебя задевать.
Мы и Касселя привлечём. У него большой опыт.
– Я с удовольствием поучаствую. Мальчику давно пора перестать стыдиться себя, – бросил реплику призрак. – Это всё Эстебана и её травля.
– Эрика, ты со мной? Что бы ни случилось? – серьёзно спросил вдруг Лекс и вцепился в мою ладонь, лежавшую на столе.
– Я с тобой!
– Отец… Снимай иллюзию. Я готов стать собой и больше не буду прятать свою суть.
– Малыш… – сглотнул маркиз и с теплотой взглянул на сына.
– Я не малыш. Эрика права. Я уже вырос, и мне пора научиться давать отпор.
Спустя пару минут я с восхищением смотрела на изменившегося пацана.
– С ума сойти! Лекс, ты такой красавчик! У меня нет слов! Можно потрогать?
– Дёргать не будешь? – с подозрением спросил он, но в сторону не шарахнулся, когда я встала и шагнула к его стулу.
А я со щенячьим восторгом прикоснулась к вытянутым вверх ушам. Они были не такие длинные, как у чистокровных эльфов, но всё же их форма не вызывала сомнения в принадлежности обладателя к дивному народу.
– А они шевелятся? Отдельно?
– Не знаю, – немного нервно отозвался пацан и тут же дёрнул одним ухом.
Я вернулась на свой стул, подпёрла подбородок кулаком и с интересом принялась рассматривать своего дружочка.
– Лекс, ты умопомрачительный и сногсшибательный. Я не знала, что иллюзия ещё и твоё лицо немного меняет и делает более грубоватым.
