– И, насколько я вижу, ненамного младше меня. Может, вы лучше станете моим опекуном, а? А там уж пусть дальше наши потомки расхлебывают? – мило улыбнувшись, похлопала я ресницами.
– Бездна вас задери! – прошипел ди Кассано и потёр лицо руками. А я вдруг поняла, что он ужасно уставший, и глаза у него красные не от ярости, а от недосыпания. – Как же вы не вовремя! Теперь от меня не отвяжутся ни её величество, ни матушка.
– Вас заставляют жениться? – спросила я, а сама уставилась на болтающегося у стены призрака, ожидая пояснений.
– Мой дорогой потомок так успешно избегает брачных уз последние четырнадцать лет, после рождения Лекса, что её величество и маркиза Эстебана… – тут лорд хохотнул, – уж и не знают, как бы дотащить его до алтаря.
Лекс, находящийся по эту же руку от меня, воспринял мой вопрос на свой счёт, зыркнул сердито и тихо ответил:
– Я баста́рд [1], хоть и признанный. Отца последние лет десять пытаются заставить заключить брак с приличной породистой леди, потому что нужен законнорождённый наследник.
У меня вытянулось лицо. Нет-нет-нет! На такое я не подписывалась! Никаких законнорождённых наследников! Мне бы с годик продержаться, а там… Я же всё продумала! И я совершенно точно не подхожу под определение «породистая». Вернее, с родом-то всё в порядке, если не считать того, что он обеднел и вымер.
Хозяин кабинета затих, уткнувшись лицом в ладони, и я едва слышно спросила у парнишки:
– А твоя мать?
Он презрительно дёрнул плечом, поджал губы и отвернулся, будто не услышал.
Ответил призрачный лорд Кассель.
– Эльфийка. Любительница поразвлечься. Погостила на вилле три дня, поскольку зарядили дожди, а ей не хотелось мокнуть. Соблазнила ради забавы одного юного олуха, – кивнул он на Риккардо, который не слышал наш разговор с привидением. – И спокойно поехала дальше в свои леса. Мы даже имени её не знаем, просто одна из многих перворождённых. А спустя некоторый срок явился посыльный, вручил пятнадцатилетнему подростку пищащий сверток, заявил, что появившийся на свет в результате досадного недоразумения полукровка матери не нужен и она знать не желает ничего о нём.
Пусть отец сам воспитывает, если ему надо. Или отдаст в приют, если бастард и ему некстати. Судьба этого младенца её не интересует."
"Онемев от такой циничности, я выпрямилась и сидела, будто кол проглотила. Нет, я знала, что аристократы не слишком-то щепетильны в данном вопросе.
