Кассандра была несколько удивлена: Том позволил себе проявить слабость… Это было необычно, но ей очень понравилось.
Она молча протянула руку, и Том вручил ей карандаш. «Жена не должна вести себя с мужем безразлично и холодно», – написала Кассандра и импульсивно что-то нарисовала рядом.
Том взглянул на листок и спросил:
– Что это?
– Мое плечо. Вот ключица, вот шея…
– Я подумал, что это птица врезалась в здание, – он улыбнулся, когда она притворно нахмурилась, и, забрав механический карандаш, что-то подрисовал.
– Твое плечо совсем не такое угловатое. Мышцы на вершине придают ему красивый изгиб… вот. А ключица – длинная и прямая… этот край немного приподнят вверх… как у крыла бабочки.
Кассандра была поражена: несколькими росчерками карандаша он сумел точно передать контуры ее плеча и линию шеи.
– Ты помимо всего прочего еще и художник?
– Нет, – его смеющиеся глаза встретились с ее удивленными. – Просто я мечтал о тебе каждую ночь после того вечера в зимнем саду, когда ты была в голубом платье, вот и запомнил.
Тронутая этими словами, Кассандра потянулась к его губам. Карандаш упал, покатился по столу и свалился на ковер. Время остановилось, череда минут прервалась, а весь мир перестал существовать. Том усадил Кассандру к себе на колени, она обхватила руками его шею, сожалея, что не может обвиться вокруг него всем телом. К ее восторгу, он позволил ей проявить инициативу и откинулся назад, и она принялась экспериментировать с поцелуями: сначала медленно провела губами по его губам, потом куснула нижнюю губу, просунула между губами язычок во влажные теплые глубины его рта.
Ах, как ей нравилось напряжение его тела под ней, тихие стоны удовольствия, которые он не мог сдержать! Том выпустил Кассандру из объятий и так крепко вцепился в подлокотники кресла, что было удивительно, как дерево не треснуло, после чего пробормотал, задыхаясь:
– Я… больше не могу.
– Еще один поцелуй? – спросила она лукаво, поглаживая его густые черные волосы.
Лицо Тома полыхало жаром, сердце колотилось как сумасшедшее.
– Нет, ни одного.
В этот момент кто-то громко кашлянул на пороге, заставив их обоих вздрогнуть. В дверях стоял Уэстон, подпирая плечом косяк. Неодобрения на его лице не было заметно, только удивление и ирония.
– Я пришел спросить, как у вас дела.
Том издал тихий стон и уткнулся лицом в шею Кассандры. Та покраснела от смущения, но взглянула на Уэстона с лукавством и сообщила:
– Вполне успешно.
