Я ведь сама себе обещала никогда не навязываться, не ждать, не просить, не молить, не оправдываться. А если он не придёт сам, то и понятно будет его отношение. Я уже не маленькая. Есть работа, стабильный доход и клиентская база. А ещё есть Ника. И ладно уж, Кирилл. Жизнь не остановится без него. Справлюсь, как и всегда…
Только другая часть меня, более разумная, напоминает о том, что он имеет право знать. И получить назад чёртово кольцо. Да! Все дело в кольце! Оно дорогое! Мне девочки в салоне сказали. Почти как пятая часть Кирилловского долга стоит.
В общем, здравый смысл перевешивает трусость, и я бодро выхожу из машины. Прохожу мимо улыбчивого консьержа, уточняю, дома ли мужчина, получаю кивок и воодушевленно ускоряюсь. Вот он, знак. Валиев дома. Не поехал куда-нибудь в злачные места отмечать или как он там проводит вечера после работы.
Шестнадцатый этаж. Знакомая дверь. Звонок.
Моя улыбка сползает с лица, словно краски с холста. Потому что дверь мне открывает губастая Оксаночка."
"— Вам чем-то помочь? — щебечет сладко, осматривая мой наглухо закрытый плащ.
Делает вид, что не помнит. Отличная, наверное, тактика.
Я слышу голос Валиева. Такой же грозный, грубый, отрывистый. И ещё голоса: женский, мужской. Он не просто с Оксаной. Он с друзьями.
— Мне нужно поговорить с Валиевым, — заторможено отвечаю. Каждое слово горло царапает.
— Саид сейчас очень занят. К тому же у нас гости. Вы скажите мне, я передам, и он с вами обязательно свяжется, — продолжает улыбаться блондинка. Это её «у нас» лезвием проносится по коже.
Но я держу лицо, даже губы тяну в дежурной улыбке.
— Передайте ему это, — достаю конверт и протягиваю. У меня пальцы дрожат. И, скорее всего, я очень жалко выгляжу. Плевать.
— Обязательно. Хорошего вечера.
Смяв крафтовую бумагу, Оксана громыхает дверью перед моим носом. Я не сразу ухожу. Ещё стою пару секунд перед закрытой дверью. Осмысливаю случившееся.
— Саид! — радостно визжит блондинка.
Так громко, что в подъезде слышно. И я представляю, что он её обнимает или подхватывает.
Как меня когда-то… Три недели назад, примерно. Пячусь до самой лестницы. Разворачиваюсь и бегу. Не жду лифта. По ступенькам перепрыгиваю. С шестнадцатого этажа на каблуках. Ничего не замечаю, кроме боли, что сердце сжигает в ледяном огне.
Останавливаюсь лишь для того, чтобы стянуть чёртову футболку. Она душит, кожу раздражает и колет. Я бы и бельё сняла, если бы была возможность. Закрыв полуголое тело плащом, на узел завязываю пояс на животе, снова бегу.
