Подписываю договор в двух экземплярах. Оставляю ключи новым хозяевам. От шампанского отказываюсь и выхожу из квартиры и дома. У подъезда останавливаюсь и глубоко вдыхаю чистый влажный воздух. Аж дышать легче становится. Будто груз прошлого с плеч скинул.
— Саид Тимурович, — выбегает консьерж и вручает мою футболку. — Ваша гостья обронила, когда выбегала.
— Когда? — от моего тона паренек вздрагивает и отступает. Перехватываю знакомую вещь, в кулаке сжимаю.
— Вот… Минут двадцать как… — бормочет, на часы смотрит.
— Спасибо, — хлопаю по плечу и, протянув тысячу, срываюсь наверх.
Дверь мне открывает Оксана. Улыбается широко и удивлённо. Перехватываю за шею и надвигаюсь. Пятится, испуганно округлив глаза. Накаченные губы открывает.
— Что ты ей сказала? — рычу, болезненно припечатывая затылком к стене.
— Я не понимаю… — хрипит риелтор.
— Плохая идея связываться со мной, Оксана, — склоняюсь ещё ближе, сжимая пальцы. — Что ты сказала девушке?"
"— Сказала, что вы заняты и всё, — заикаясь, лепечет.
— Конверт она оставила? — меня ведь напряг этот момент.
Оксана была без конверта и при подписании просто сунула его в урну, даже не открыв. Почему я не придал этому значения? — Отвечай, сука, пока не придушил к херам.
— Д-да, я подумала, там счета, — хрипит женщина.
Отталкиваю её, вновь прикладывая об стену. Обхожу изумлённую семейную парочку. Достаю смятый конверт. Нетерпеливо разрываю. На кухонный островок, громко звеня, падает чертово кольцо. Но оно интересует в последнюю очередь. Раскрываю вложенную в конверт, согнутую надвое бумагу, и земля из-под ног уходит.
С силой сжимаю столешницу, сдерживаю себя от убийства одной твари.
— Попрощайся с работой, Оксана. Единственное, что ты сможешь продать, — это себя! — рычу и, чеканя шаг, вылетаю из чужой квартиры.
Глава 25
Кристина
— Куда опять наряжаешься? — спрашивает Кир, приваливаясь к косяку.
— Я тебе когда сказала съехать из моей квартиры? — рычу, рассматривая немногочисленные платья. И все мне не нравится. Ни это стальное, ультра открытое, без рукавов и бретелек, ни белое с разрезом до самого бедра.
— Я за тебя переживаю. Вдруг этот Лютый явится. Он мстительный, а этот твой в прошлый раз нос ему сломал.
— И что ты сделаешь, если он явится? Под стол спрячешься, как в прошлый раз? — с сарказмом усмехаюсь.
— Ну да, сглупил. За жизнь свою испугался. Теперь век будешь припоминать, — ворчит брат.
— Так, короче, чтоб к завтрашнему утру тебя здесь не было! — тычу пальцем в грудь, выталкивая из комнаты.
