— Мне приснился такой потрясающий сон, — сказала Александра, приподнимаясь на локтях и проверяя себя, все ли она помнит. Оказалось — помнит все, до мельчайших деталей. — Слышишь, Филипп?
Она даже засмеялась тихонько.
— Про мою бабушку. Как будто она теперь живет в деревне, а я к ней приехала в гости. И она мне сказала, что она меня очень любит и с детства любила…
— А как может быть иначе? — искренне удивился Филипп. — Она тебя вырастила. Не отдала в детский приют или на удочерение. Конечно, она тебя любила.
Это было совершенно новое чувство, перед которым меркли все остальные.
Может, и вправду бабушка любила ее? И маленькая — а потом большая Александра была нужна ей? Может, бабушка видела в ней не только одни недостатки? Может, зря она так убивалась над собственным несовершенством, если бабушка все равно любила ее такой, какой она была?..
Это была необыкновенная, почти кощунственная мысль, ведь Александра двадцать пять лет прожила с убеждением, что ее нельзя любить «просто так», а можно только «за что-то».
Как жалко, что это был сон и что он был такой короткий! И Филипп со своими призывами влез так некстати…
Задумчиво улыбаясь, Александра откинула одеяло и обнаружила, что спала в джинсах. Как легла вчера вечером, так и в конце концов уснула.
Нужно принять душ, и умыться, и освоиться со своим новым состоянием, в котором бабушка ее любила.
Нащупав в переднем кармане какой-то комочек, Александра сунула туда руку и вытащила мокрый и мятый носовой платок.
Он был из белоснежного льна, и в уголке у него была вышита затейливая буковка К.
В два позвонили из приемной верного друга Павлика, и вежливый мужской голос сообщил, что машина будет к пяти часам, номер такой-то.
— Филипп! — крикнула Александра, положив трубку. — Сказали, что приедут в пять. Номер рядом с телефоном на бумажке записан.
Филипп выглянул из спальни, где складывал в чемодан какие-то вещи.
— Спасибо, — поблагодарил он. — Алекс, я прошу тебя все-таки что-нибудь взять из того, что тебе нужно.
Я, конечно, кое-что собрал, но я представления не имею о том, где твои очки, часы, трусы и серьги.
Александра виновато на него посмотрела.
Она сидела на диване все время, что он лихорадочно готовился к отъезду — выгребал из холодильника еду, выносил мусор, задумчиво посвистывал перед щитком с электрическими пробками и, наконец, бестолково пихал в чемодан какие-то ее вещи. Себя он собрал легко и быстро.
