И не проявляет никакого интереса к тому, что через несколько часов она будет в Париже, где им предстоит еще очень многое объяснить друг другу.
— Прости, Филипп, — пробормотала Александра. — Конечно, я веду себя ужасно. Но я сейчас же возьму себя в руки…
— Да уж, постарайся, пожалуйста… — пробормотал Филипп.
Она заставила себя встать, включила чайник и моментально вытряхнула из чемодана то, что он туда напихал. Вся его укладка никуда не годилась, и ей пришлось начинать заново. Это заняло ее на некоторое время, и, когда чемодан был собран, было около четырех.
Она не стала звонить девицам, опасаясь, что совсем расклеится и не сможет никуда ехать. Они и накануне так договорились, что она позвонит им из Парижа, когда — если — до него доберется.
В дорогу она приготовила себе самый лучший черный брючный костюм и куртку — в Париже тепло, сказал Филипп. Тепло и дождь.
В молчании они попили кофе, и Филипп выставил в коридор два своих щегольских чемодана. В чемодане поменьше были его вещи, а в чемодане побольше вещи Александры.
Время ползло с медленным шуршаньем, как старый удав.
Без десяти пять Александра в двухсотый раз выглянула в окно, хотя Филипп строго-настрого запретил ей даже приближаться к окнам.
Красная «девятка», расплескивая мерзлую воду, проползла за угол. Соседский «Запорожец» мирно дремал, заканчивая свой век в луже. Грязная «Нива», устало фырча, остановилась у подъезда. Из нее вылез лысый дядька с третьего этажа и стал тянуть из багажника какие-то трубы.
Телефонный звонок обрушился на Александру, как знамение судьбы, заставив ее сильно вздрогнуть.
Филипп был в ванной и не мог ответить на звонок. Помедлив, она взяла трубку.
— Госпожа Бовэ? — спросил низкий мужской голос. Александра Потапова никогда не думала о себе как о госпоже Бовэ, но тем не менее кивнула, как будто собеседник мог ее видеть. — Меня зовут Сергей Говоров. Я буду у вас через четыре минуты. Вас предупредили, что я приеду?
— Да-да, — растерянно сказала Александра. — Мы ждем вас.
— Отлично, — ровно сказал Сергей Говоров.
— До встречи.
Александра бросилась в ванную и вытолкала из нее Филиппа, который зачем-то вздумал бриться, потом кинулась в туалет, проверила, выключен ли утюг и чайник, хотя это уже сто раз было проверено, на ходу, пролетая мимо изумленного всплеском ее активности Филиппа, она побрызгалась духами, схватила элегантный рюкзачок и замерла около двери.
Филипп что-то восхищенно пробормотал по-французски. Когда позвонили в дверь, на часах было ровно пять.
