Я же ведь не старая дура безмозглая, как некоторые бабки. Ты меня слушай. Ты поезжай, Саша. Может, и хорошо. Мне вот тут видишь как хорошо, хоть я и одна, без тебя. А поначалу знаешь, как себя ругала? Ведь переехала и бросила тебя одну-одинешеньку, девочку мою маленькую…
— Бабушка! — закричала Александра. — Не плачь!
— А кто плачет? — гордо спросила бабушка и высморкалась в белоснежный платок. — Я? Я никогда не плачу. Это ты у нас по этой части мастерица.
— Бабуль, — начала Александра, торопясь и понимая, что свидание это скоро закончится, — а ты… ты…
Нет, не могла она решиться и спросить ее об этом.
Не могла.
— Тебе было трудно со мной? — быстро договорила она. — Все-таки маленький ребенок, такая обуза…
— Какая обуза! — махнула рукой бабушка. — Лучше тебя и ближе тебя у меня за всю жизнь никого не было. Что делать, характер такой… А ты все терпела да ласкалась, как щенок. Я бы за тебя жизнь отдала, Саша. Вот как любила…
Александра потянулась ее обнять, прижалась, чувствуя знакомый запах свежести и высушенного на солнцепеке белья.
Ах, что это был за запах, единственный в мире, оберегающий от бед и несчастий, от болезней, напастей, дурных снов, плохих людей… Она вдыхала его, стараясь запастись, надышаться впрок, и рыдала, не в силах остановиться.
— Саша! — сказала бабушка строго. — Грех так убиваться. Не плачь. Посмотри, красота какая.
Александра кулаком вытерла слезы, и бабушка подала ей свой платок, не тот, который был у нее в руке, а свежий, из кармана — льняной, отглаженный и с ее инициалом, затейливой буквой К.
Бабушка любила вещицы с ее инициалами. Куда-то они пропали из дома, когда ее не стало и Александра даже позабыла о них, а теперь вот вспомнила.
Все еще вздрагивая, Александра посидела, тесно прижавшись к ней боком и мусоля платок.
— Ну, — сказала бабушка, — иди. А то на электричку опоздаешь. Вот всегда с тобой беда — нет бы на час раньше приехать, я бы тебя накормила. А сейчас голодная поедешь, что ты там будешь есть, в городе своем?"
"— У меня все есть, бабуль, — улыбнулась Александра.
— Не ворчи.
— Езжай! — сердито приказала бабушка. — И в следующий раз пораньше приезжай. Или на выходные…
— Алекс! — позвал ее кто-то осторожно. — Вставай, Алекс!
Она открыла глаза.
Филипп стоял над ней, наклонившись и рассматривая ее лицо.
— Ты улыбаешься? — спросил он и поцеловал ее. — Сегодня у тебя нет похмелья? Если нет, приготовь завтрак, а я соберу свои вещи.
