И начнется какой-то другой, о котором Александра еще ничего не знает. Что там будет, в этом втором круге? Будут ли в нем ее девочки, и Филипп, и Иван Вешнепольский? И каково ей самой будет в чужой стране с чужим языком, привычками, обычаями? Ведь, наверное, там у Филиппа Бовэ есть родственники и друзья, как-то они к ней отнесутся? И вдруг ей снова придется страдать из за собственного несовершенства?
А может, еще их убьют по дороге в Шереметьево, и не нужно будет никому ничего доказывать…
Почему-то она шла по дорожке к своему деревенскому дому, но не со стороны электрички, а со стороны леса, и она боялась этого леса и хотела побыстрее дойти.
Александра так и не продала этот дом после бабушкиной смерти, хотя ездить ей было совсем некогда. Катерина Максимовна, соседка, приглядывала за ним и раз в год писала Александре письма, в которых уведомляла, что все в порядке, дом стоит — и еще сто лет простоит! — имущество в сохранности.
Бабушку она увидела в огороде. Заслонившись от солнца ладонью, она смотрела на приближавшуюся Александру.
Сердитая, поняла Александра.
— Наконец-то, — сказала бабушка язвительно. — Я уж думала, не дождусь.
— Привет, бабуль, — поздоровалась Александра тихо. — Что это ты в город не едешь?
Там, в этой перевернутой реальности, бабушка жила почему-то в деревне.
— Мне и тут хорошо, — сказал бабушка независимо. — Я его сроду не любила, город этот. То ли дело здесь — красота, воздух, лес какой! Старики говорят, на сто верст! Всю жизнь в городе промаялась, а зачем? Здесь только и жить.
Солнце валилось в луга — лохматое, красное и нестрашное. Было тепло и пахло полем, травами, близким дождем.
— У вас дождь был? — спросила Александра.
— Был, — согласилась бабушка. — Это у вас там ничего нет. А у нас тут все есть.
Они сели на крылечко, как и вправду сидели когда-то — маленькая Александра с тряпичной самодельной куклой и бабушка с вязаньем. Солнце переливалось и путалось в спицах, и Александра никогда не могла понять, зачем летом вязать такие теплые и толстые носки.
— Видишь, как хорошо? — спросила бабушка, когда они посидели немного молча. — Все у меня хорошо. Ты не переживай за меня, Саша. Хоть я и не в городе живу, а все знаю, все вижу. Конечно, может, мне не стоило в деревню переезжать, я бы за тобой ухаживала, а может, присоветовала бы что-нибудь, уберегла, защитила…
— Да что ты, бабуль, — пробормотала Александра. — Ты о чем?
— О том! — вспыльчиво сказала бабушка. — Не перебивай.
