Должно быть, последствия удара головой о ступеньки лестницы все-таки были серьезней, чем казалось на первый взгляд, потому что она отнеслась к его словам с полным доверием и успокоилась, решив, что Филипп не будет вообще ничего предпринимать."
"— Звонили твои дамы, — сообщил он, поправляя ей волосы. — Я сказал, что ты здесь. Завтра они приедут.
Господи, как же она забыла!
Лада и Маша… Их нужно предупредить — пусть спрячутся, уедут куда-нибудь, хоть на время…
— Ты сказал им, что я… что меня…
— Я сказал им, что в подъезде на тебя напали хулиганы, — проговорил Филипп.
— Что ты так разволновалась?
— Они точно завтра приедут? — спросила она с отчаянием.
— Вот телефон, — сказал Филипп. — Звони. Я тебе мешаю?
— Нет! — выпалила она. — Нет, что ты! Я так тебя ждала…
Это была истинная правда.
Как и когда так получилось, что он стал ей нужен, она не знала. Но это была правда, такая очевидная, как то, что солнце давно село и за окнами до самого Северного моря лежала холодная, сверкающая звездами ночь.
Только бы не лез в ее дела. А то придется еще и его спасать…
— Я поеду, — сказал он, расстроенный тем, что она как-то сразу перестала о нем думать, будто его здесь и не было.
До чего же он испугался, когда нашел ее на лестнице. Он был уверен, что опоздал, и чуть не умер, дожидаясь «Скорой», и потом, когда она лежала на диване такая бледная и неживая…
— Ты завтра приедешь? — спросила Александра, с вожделением глядя на телефон.
— Да, — пообещал он, — конечно.
— Только не изображай из себя Джеймса Бонда, — попросила она. — Не лови никаких бандитов. Это простая случайность и вообще… только мое дело.
Он мог бы сказать, что о ее делах ему известно уже давно. После того, как она приехала домой с простреленным рюкзачком. И нападение на лестнице не имело к этим ее делам никакого отношения.
Но, конечно же, он промолчал.
— Этой не слишком утешительной информацией я и заканчиваю сегодняшний выпуск «Новостей», — сказал ведущий, скорбно глядя в камеру.
— До свидания, желаю вам хороших выходных.
Прощание вышло неудачное, но в общем и целом программа получилась неплохой. В ней была необходимая динамика, напряжение и правильное соотношение плохих и хороших новостей. Примерно три к одному в пользу плохих.
Оператор сдернул наушники, камера отъехала. На мониторе было видно, что в эфир пошла реклама.
— Всем спасибо, — сказал Андрей, научившийся этой фразе еще у Ивана Вешнепольского.
