— Ну, значит, вместе и поедем, — пропела Вика. — Папаньку обижать никак нельзя. Сказано — вместе, значит, поедем вместе.
— Что стряслось-то? — тоскуя, спросил Андрей. Но он уже знал — пока она в таком игривом настроении, выведать ничего не удастся. Это называлось «помучить». «Мне так приятно помучить моего мальчика». Или: «моего гадкого мальчика…» Откуда это? Кажется, из О'Генри. Бывшая жена читала ему что-то такое и хохотала ужасно. Дура."
"— Ты опять перепугался, — поняла Вика. — Глупый. Когда ты научишься быть храбрым и сильным, а? Все отлично, просто замечательно.
Кстати, Михайлова все-таки сняли. — И она радостно засмеялась. — Ну, Василия Михайлова, любовника нашей Лады, — пояснила она в ответ на тяжелое молчание Андрея. — Через месяцок-другой я и ее уволю. Вот красота-то!
— Красота, — согласился Андрей, хотя ему не было никакого дела до Василия Михайлова.
— Пока, дорогой, — сказала Вика, — дома увидимся. А то мне массаж делают, и телефон мешает…
Тесть почти никогда ему не звонил, соблюдал субординацию.
Иногда звонили его секретарши, чтобы передать что-нибудь для Вики, которая в данный момент была недоступна. И теща тоже звонила редко — поддерживала недосягаемый имидж тестя. Зачем же он позвонил сейчас? Что ему понадобилось, интересно? Вряд ли он собирается уволить его из зятьев, пока об этом разговора не было. Тогда что?
Может, он хочет проконтролировать то дело с Глебовым?
Глебов давно и безнадежно был в отставке, сидел тихо, не рыпался, как и предполагала умная, как анаконда, Вика.
В последнее время Андрей даже начал о нем подзабывать. Только приятно греющий душу швейцарский счет изредка напоминал ему о том, что Глебов на свободе, а Александра Потапова скорее всего обо всем догадалась. Но проблема его бывшей жены находилась в стадии решения, и тестя это не могло волновать.
Вешнепольский тоже не подавал никаких признаков жизни. Сгинул и сгинул. Непостоянная в привязанностях зрительская аудитория неумолимо и быстро его забывала.
Появились новые талантливые ведущие. Андрей Победоносцев, например…
Нет, все в последнее время шло неплохо. Андрей чувствовал себя преуспевающим и напористым, ему казалось, что начальники и впрямь готовы считать его своим и у корыта он теперь не самый крайний… А история с Глебовым… Да она давно в прошлом! В их мире, где сенсации рождались и умирали в течение десяти минут, Глебов, считай, уже день позавчерашний…
Так утешал себя Андрей и все-таки боялся.
