Ромка не рассказывает, какие у Максима на самом деле были враги. Инга не рассказывает, кто был здесь, в офисе в то воскресенье, а ведь кто-то был, я точно знаю! Причём женщина. Никита не рассказывает, в каких отношениях был с братом на самом деле. Паша Кондратьев не рассказывает, в чем именно он виноват. Вы тоже не хотите ничего рассказывать!
– Я и так слишком много вам наболтала, – отозвалась Елена Васильевна серьёзно. – И, пожалуйста, оставьте мне фотографии. Я верну их туда, где им положено быть.
– Да ради бога, – согласилась Маня.
– А… сами украшения где?…
– Ещё не доставлены. Как всегда, сплошные задержки! Обещали, что будут готовы две недели назад, потом перенесли, потом сказали, что привезут в понедельник. Ну, в… тот самый. Когда меня в больницу забрали.
– И не доставили?
– Нет. – Елена покачала головой. – Получить их должен был Максим. Ну, или я. Максим теперь получить не может, значит, только я осталась. А я ничего не получала.
– Их должны сюда привезти, на работу?
– Зачем вы спрашиваете, я не понимаю? – вдруг опять вспылила Елена.
– Какая вам разница?…
Маня вздохнула.
– Я правда хочу разобраться, – сказала она тихо. – Елена Васильевна, вы не виделись с Женей и детьми?
– Нет. Собиралась вчера поехать прямо… из палаты и поняла, что не смогу. Сегодня поеду. Или завтра. Не знаю. Не могу.
…Мане было так всех жалко!.. Эту самую помощницу, у которой рухнула жизнь, и не будет никакой беззаботной старости, и придётся, как в молодости, биться за кусок хлеба, до последнего работать на тяжёлой и скучной работе, тратить накопленное и – самое ужасное! – доживать в одиночестве.
Без Максима и его семьи. Жалко Женю, которая промаялась в КПЗ и которой изменял муж. Жалко детей, пусть они уже не маленькие, но отец должен быть им опорой, а его не стало.
И этого прекрасно устроенного особняка на слиянии двух рек – Которосли и Белой – жалко невозможно! Его продадут, он попадёт в чужие равнодушные руки, всё тут изменится до неузнаваемости. Как если бы вдруг умерла Анна Иосифовна и в её покои в издательстве вселился бы некто молодой, активный и деятельный.
Господи, помилуй и спаси нас от такого горя.
Маня от ужаса вспотела.
…Нет, нет. Такого никогда не случится. Анна Иосифовна не может никого подвести. И не подведёт!..
Впрочем, Максим тоже не собирался никого подводить.
– Вы меня извините, – сказала Маня громко, чтобы заглушить страх, который вдруг вырвался наружу и вцепился в неё. – Я правда не враг. Может, и не друг, но не враг точно. Я поеду.
