Только всё же скажите, где искать Романа Андреевича.
– На корте. – Елена Васильевна махнула рукой. – Ему тоже сил не хватает здесь сидеть. Да и не знает он, за что хвататься. Вот и уехал. Я запишу вам адрес.
– А нога? – вдруг спросила Маня. – У него же нога болела!
– Сказал, что зайдёт там в медпункт. – Елена Васильевна протянула Мане бумажку. – У него правда рана воспалилась, уж не знаю, как он сумел так… пораниться.
Маня сунула бумажку в карман джинсов и подумала, что на самом деле пришла пора выяснить, где Роман Сорокалетов повредил ногу.
…И тут Лёля вдруг поняла, что дело её плохо.
То есть совсем плохо!..
Почему-то, когда всё началось, она ни о чём не думала – то есть вообще ни о чём!..
Никита как-то смешно за ней ухаживал, подсаживал на коня Ясеня. Оказалось, что Звёздочка «норовиста», а Ясень – самая спокойная лошадь на свете.
Когда он её подсадил, ей показалось, что она взметнулась куда-то высоко-высоко, и было странно сидеть верхом… на чем-то живом, что дышало и двигалось. Хрупкая и худенькая Лёля переживала, что Ясеню «тяжело», а Никита над ней смеялся.
"
"Пожалуй, что-то такое она почувствовала, когда он, нащупав большой рукой, сунул её ногу в стремя – Лёля всё никак не могла это самое стремя поймать!
Какое-то странное волнение и даже, пожалуй, удовольствие от того, что мужская рука уверенно взяла её за щиколотку!..
Никита вёл коня в поводу по границе огромного луга, обнесённого серыми жердинами, Лёля словно плыла над лугом, и над травой, и над Никитой, щурилась от солнца.
Потом он подозвал Звёздочку, которая паслась рядом, легко, одним прыжком вскочил, без всякого седла, не выпуская Лёлиного повода, и теперь они ехали вдвоём – впереди Никита, за ним Лёля.
Лошади, не торопясь, вышли из-за изгороди и привычно направились в сторону леса, и было так тихо, так солнечно, так зелено вокруг, как бывает только в мае, когда всё впереди и лето ещё даже не начиналось.
– Вон там, у реки, бобры берёзу завалили, паразиты! Так хороша была берёза, я смотрел за ней, берёг. А они погубили!
– Бобры? – весело удивилась Лёля.
– И ничего смешного. – Он оглянулся на неё. – Они лес могут извести, чего им – одна берёза! Сейчас дойдём, я тебе покажу.
И вправду с левой стороны возле речки, которая здесь была узкой и шумливой, торчал пень очень странной формы – примерно по колено и словно обгрызенный со всех сторон. Мощная, едва зазеленевшая берёза валялась тут же, раскинув ещё живые ветви, словно руки.
– Жалко как, – проговорила Лёля.
– То-то и оно-то.
