И вот теперь этот отвратительный Лиде человек строит планы, как будет обладать ею, и даже не по любви, что было бы хоть как-то извинительно, а для того, чтобы завладеть ее деньгами?! Гнусность, эдакая же гнусность!
Не бывать тому! Не бывать!
– Ладно, пошла я скучать в супружескую постель, – уныло зевнула в эту минуту Авдотья Валерьяновна и скатилась с оттоманки. – Ах, кабы не нужно было твое будущее устраивать, ни за что бы я тебя, Модестушка мой, не покинула!
– Что, изменили бы обожаемому своему господину Протасову? – самодовольно хихикнул Модест.
– Неужто мне впервой? – порочно промурлыкала Авдотья Валерьяновна, а потом Лида услышала звук закрывающейся двери, что означало: тетушка оставила любимого племянничка в покое.
Несколько мгновений Лида находилась в оцепенении, ибо те бездны преисподние порока и разврата, кои открывались ей в этом доме, были ее невинной душе непостижимы и уму ее девичьему казались немыслимыми. Ей было только бесконечно жаль Иону Петровича, принужденного с утра до вечера и с вечера до утра вдыхать тлетворные миазмы той гнусной плесени, которая захватила его дом волею его же собственной жены.
Противно было также думать, что Василий Дмитриевич Протасов, который произвел на девушку столь огромное впечатление, этими гнусными миазмами уже отравлен и даже находит в обонянии их немалое удовольствие. И в то же время Лида чувствовала огромную благодарность дядюшке за то, что он в самом деле спас ее от ночного визита Модеста Филимоновича.
Ведь если бы она не подслушала этот мерзкий разговор, она могла бы оставить дверь в свою комнату открытой – просто потому, что отроду не имела привычки запираться на ночь! Ну вот не было у нее такой надобности в родительском доме! А значит, она оказалась бы беззащитна перед мерзкой похотью Модеста Филимоновича…
Лиде сделалось до дрожи страшно при мысли о том, в какой ужасный грех она была бы ввергнута против своей воли.
У нее даже руки тряслись, пока она скрывала тайник, благодаря которому оказалась извещена о грядущей угрозе."
"Потом девушка кинулась к двери, чтобы запереть ее, да так и ахнула, обнаружив, что в замке нет ключа. А между тем ключ был, был, Лида знала это доподлинно! Ведь, помня о предупреждении дядюшки, первое, что она сделала, войдя в комнату, это убедилась, что ключ торчит в скважине со стороны комнаты.
