Ведь не можем же? В остальном уже ничего не исправить, и дело не только в нас, взрослых: Ромчик маленький, ему привыкнуть легче, да и я буду рядом всегда, а Ники в том возрасте, когда одна ошибка, и можно потерять ребенка окончательно…
В понедельник я, решив, что буря миновала, поехал к Яне. Точнее, к сыну, но и с его мамой поговорить нужно. В среду мы встречаемся в суде: я хотел бы пообщаться до этого, обсудить мой козлиный поступок, помириться, в конце концов! Не могу и не хочу быть в ссоре. Мне как-то спокойней знать, что Яна есть, и ей не противно слышать мой голос.
Я постучал и принялся ждать. Ключ у меня был, но я не посмел бы открыть им дверь. Сегодня так и не смог дозвониться жене, а сейчас мне почему-то не открывали.
Достал телефон, набрал ее и как дурачок ухо к двери приложил.
— Нихрена не слышно, — произнес вслух.
— Слушаю? — в динамике раздался холодный голос Яны.
— Я к Ромке приехал, открывай. Почему ты меня игноришь?
— Твои дни, Нагорный, вторник, четверг и две ночи на выходных.
Все.
— Ты вообще, что ли?! — возмутился я. — Я к сыну приехал, слышишь меня? Открывай, давай! — нет, вот это уже перебор! Манипуляции детьми со мной не работают! За это я ей… Я ей… Да черт знает, что сделаю, но сделаю! По жопе получит!
— К сыну?! — возмущенно шипела. — В восемь вечера, когда Рома уже купается и скоро будет спать ложиться? Не смеши, Мирослав. Прикрываешься ребенком, чтобы снова мне кровь пить.
— Да, я хотел поговорить, — не стал юлить. — Но…
— Теперь будет так, — неделикатно перебила меня, — будешь приезжать в свои дни, брать Рому или играть с ним под присмотром няни, но строго до восьми вечера.
Тебя не должно быть, когда я вернусь домой.
— Почему? — я действительно ошалел. Это не моя Яна…
— Потому что видеть тебя не хочу. Потому что никогда больше наедине с тобой не останусь. Ты из меня… Кого ты из меня хотел сделать… Свою любовницу? Рокировка, да… — и сбросила.
Я остался стоять под дверью и обтекать. Хотел бы сказать, что не права, но права же! Я так перед ней виноват, что должен пропасть без вести и не отсвечивать, но у меня не получалось.
Парадокс, но я не мог разорвать с ней общение! Нет, это не про секс, хотя желание было: красивая женщина, которая принадлежала мне девять лет, ну как тут спокойным оставаться. Я ощущал Яну своей: может, это эгоистично, но она до сих пор моя, и руки зудели в порыве касаться, как прежде. Мне необходимо иметь возможность в любой момент позвонить, связаться, поговорить.
