— Я тоже хочу, чтобы мама и папа жили вместе! Папа! — и на меня посмотрел моими же серыми глазами, но в них было много той самой вдумчивой ранимой серьезности его матери.
Боже, я не знал, что ответить. Я же реально не Султан и к этому никогда не стремился: нельзя жить на две семьи полноценно, это лютый зашквар. Уйти от обеих и стать воскресным папой? Не будут ли дети задавать те же вопросы: почему ты не с моей мамой? Забрать обоих детей себе? С Ликой могло прокатить. Яна никогда не позволит ничего подобного. Не разводиться с женой — да я ей нахер теперь не нужен… Получалось, что она долго терпела мою неопределенность, все чувствовала, но если взорвалась — назад не собрать.
— Ром, — посмотрел на сына, — Николь, — теперь на дочь, — я очень хотел бы быть с вами рядом всегда. Очень. Но так уж вышло… Ромчик, — улыбнулся сыну, но совсем невесело, — сначала я был женат на маме Ники, — попытался с ним как со взрослым, туда-сюда, и ему пять будет, — но не получилось, и мы расстались. Я встретил твою маму, полюбил ее и родился ты, но…
— Ты больше не любишь маму, а снова любишь тетю Лику? — хмурил брови, пытаясь вывести причинно-следственную связь.
Как же это хуево звучало из уст маленького ребенка.
— Дети, — не стал объяснять все эти превратности отношений между мужчиной и женщиной, — главное, что вы должны помнить: я люблю вас. Все, что я делаю — это для вас и ради вас. Все, что у меня есть — ваше. Не забывайте, что вы родные. Вы — семья. Никто не будет вам ближе, чем ваша семья.
Возможно, мой спич корявый и сложный, но я надеялся, что дети хотя бы отчасти поняли меня.
Когда мы завезли Ромчика домой, я вернулся в машину и повернулся к дочери, сидевшей на заднем сиденье. Она порывалась пересесть, показывая, что старшая и вообще имела право (по закону да, по моему личному требованию нет), но я запретил.
— Ники, почему ты так разговариваешь с братом? Почему позволяешь обзывать его?
— Да я пошутила. Ну, пап… — уже привычно пыталась съехать с разговора.
— Нет, Николь, никаких «ну пап».
Если ты продолжишь, то больше с нами отдыхать не будешь. Я буду брать Рому, а ты с матерью останешься. И на выходных тоже. Мы с Ромчиком будим гуливанить две ночи у нас дома, а тебя не возьмем.
Дочь призадумалась. Надеюсь, что-то в ее голове щелкнет. Может, нужно было что-то другое сказать, как-то психологически верно выйти из ситуации, но я не психолог, я мужик, да, дурной, иногда тупой, но я же по-хорошему хотел, но получалось какая-то херабора.
