— А можно? — дотронулся до стеклянной крышки. Не знаю зачем, но мне захотелось коснуться крохотных красных пальчиков.
— Нет, — покачал головой Станислав Григорьевич.
— Малышке нужен температурный режим, — ответил подошедший мужчина, который в операционной принимал Аврору. — Сомов Лев Игоревич, — протянул руку, — неонатолог.
Я пожал ее, затем главврачу и поблагодарил медсестру. С неонатологом мы отошли на разговор.
— Ребенок здоров? — первое, что интересовало. Я не знал могли ли проблемы с сердцем передаваться по наследству и тем более в душе не ведал, что там с генетикой у Каминского.
— Никаких патологий, угрожающих жизни нет. Недоношенность второй степени, — я слушал и кивал. — Тридцать четыре недели — это рановато, но у нас бывали и более недоношенные пациенты, — пытался подбодрить меня. — Ваша девочка вне опасности.
— Тридцать шесть с половиной, — поправил его. У меня с математикой всегда было на отлично, а эту беременность контролировал больше, чем врачи.
— Нет, — покачал головой Сомов, — после тридцати шести недель младенец с легкой степенью недоношенности.
Дыхание и пищеварение сформировались…
— А вы брали кровь на анализ? — да, я заинтересовался. Неонатолог кивнул. — Какая у малышки группа?"
"Он порылся в документах, пока не нашел лист с натуральными каракулями.
— Четвертая положительная.
Я задумался. У меня тоже четвертая. И у Яны. Неужели и у Каминского? Хотя может быть и третья… Не помню точно, как там образовалась группа. Жаль, что биология не мой конек и познания весьма общие.
Но ведь, если подумать и учесть ошибку с установкой срока беременности, то…
Возможно, стоит сделать тест ДНК? Конечно, я всего лишь человек, и если девочка моя, то это будет просто фейерверк счастья! А если нет? Я принял ситуацию и не обманывал, когда говорил, что готов растить малышку как свою.
Яна не раз делилась и переживаниями и сомнениями относительно моего решения. Я понимал: заслужил, чтобы мне не доверяли. Яна проявила какую-то запредельную фантастическую чуткость: не озлобилась, не тыкала в мои косяки, не вспоминала нелепый финт с бывшей женой.
Мне кажется, мало какая женщина способна прощать. Прощать искренне, по-настоящему; верить, не оглядываясь на прошлое; любить на все времена: в дождь, в метель, с весенним запахом сирени и в летний зной. Да что женщина! В принципе не каждый человек на это способен! Я мог только стараться соответствовать планке, которую моя Яна задала, и никогда больше ее не огорчать.
