Она женщина, ей важна эстетика, это понятно. Адам Булатович заверил нас, что шрам будет под грудью, даже под микроскопом через год не найдем его! Мы много консультировались и за границей и у нас — если есть возможность сделать все идеально, почему бы не сделать. Лучшее для лучшей.
Меня лично пугало другое — кома. План операции составлен давно и с несколькими вариантами развития событий. Наш таков, что Яну после кесарева погрузят в медикаментозную кому, а утром проведут операцию. Это безопасно, но меня пугало до чертей.
Кома… Четыре буквы и самые дурные ассоциации.
— Позаботься о детях, если что… — Яну увозили в операционную.
— Глупостей не говори, — погрозил дрожащим пальцем. — Я люблю тебя, — поцеловал в губы. Ее увозили с большими испуганными глазами, а я схватил халат — буду контролировать! — Я останусь на ночь, — повернулся к брату. — Поезжай домой.
— Уверен? — Святослав сомневался.
— Да, — мы обнялись, поддерживая друг друга. — Успокой детей.
Я и сам пока никому не звонил, не предупреждал. Все потом: пусть сначала родит и спокойно уснет.
Я буду рядом, одну не оставлю. Буду охранять свою прекрасную королеву."
"Операционная, яркий свет, бледное лицо. Я сжимал кулаки до хруста, сердце заходилось в бешеном ритме и замирало до полной остановки, зубы скрипели и мысленно крошились. Яну погружали в медикаментозную кому, подключали искусственную вентиляцию легких, готовили ко сну.
— Не бойтесь, Мирослав Константинович, — тихо произнес главврач, — это абсолютно безопасно. Она просто спит.
Я повернулся и смерил его стеклянным взглядом. Глаза пустые, я ощущал это: когда мне страшно, а рядом чужак — только так и нужно. Завтра важная операция, затем период восстановления и только потом можно будет расслабиться — ее сердце будет биться до старости для нас обоих.
— А доченьку вашу выходим, — меня, кажется, пытались подбодрить и утешить.
Я перевел взгляд на неонатолога за стеклом: он поместил совсем крошечный сверток в больничной пеленке в кувез.
— Она не дышит? — метнул взгляд в главврача.
Почему младенца тоже подключали к ИВЛ?! — Почему?!
— Мирослав Константинович, малышка родилась недоношенной: легкие не до конца раскрылись, незрелая нервная и пищеварительная система.
Я начал хмуриться. Нет уж! Девочка должна чувствовать себя хорошо. Ее мама так рисковала ради этой малышки. Яна обязана проснуться и взять ее на руки!
— Вы только не нервничайте: степень недоношенности не критична, выходим! Через пару недель и дышать и кушать сама будет.
