Но эти деньги как резерв, я даже не лезла туда…
— Мам, — взяла за руку, — я проговорю с папой, и мы решим, — не буду обострять эту тему. Она сегодня слишком обижена.
— Ты, кстати, к врачу сходи. Головные боли — это ненормально в твоем возрасте. Только в моем, — фыркнула мама.
Я действительно записалась к врачу, но не к неврологу или терапевту. Мне срочно нужно было бежать к гинекологу: за всеми волнениями и страданиями я пропустила одну важную деталь… Мои месячные задерживались: надеюсь, это нервы, иначе…
— Наташ… — я лежала на кушетке и ждала, что скажет врач.
— Ты меня пугаешь… — засмеялась коротко.
Я уже много лет наблюдалась у одного гинеколога: она Рому у меня принимала, девять месяцев возилась со мной, чтобы беременность закончилась криком младенца.
— Что сказать, — осторожно достала из меня датчик, — поздравляю, — повернулась и передала маленький снимок. — Шесть-семь недель, плод развивается без задержек, патологий не вижу.
— Ох… — со свистом выдохнула.
— Это точно? — на снимок даже не смотрела. Не могла. Это какая-то жестокая насмешка судьбы!
— Определенно, — и протянула мне салфетки.
У меня опустились руки, и я снова откинулась на кушетку. Шесть или семь недель. Шесть или семь. Акушерских получалось, что семь… С Мирославом мы переспали четыре недели назад, а беременность семь. Значит… Значит, отец Каминский. Других вариантов не было. Вот так, значит… Мужчина, который не хотел семью и детей. Который ловил маньяков и был одиночкой.
Но самое главное, он мне совсем не нужен для жизни. Я не люблю его! Я не хотела быть с ним. И рожать от него тем более!
— Наташа, какие у меня варианты?
Она поняла без слов.
— Если медикаментозно, то прямо сейчас. Если классика, то пара недель, чтобы без осложнений.
Я молчала. Это сложно. Мне нужно время: я не могла принять решение в моменте.
— Яна, ты же помнишь, что в зоне риска? — я кивнула. — Если ты решишь сохранить беременность, то легко не будет и не факт, что ты доносишь ребенка до срока.
Если идем на чистку, то сразу нужно перевязать трубы. Ты молодая, но с твоим диагнозом и после прерывания, беременеть снова будет опасно.
— То есть я больше не смогу родить, если сейчас… — горло сдавило спазмом. — Если сейчас прерву?
— Да. Прости, Яночка, но да.
Решение стало еще сложнее: не то чтобы я мечтала о втором ребенке, просто достаточно молода, чтобы иметь такую возможность.
