Я вынесла много полезного и готова сделать работу над ошибками. Теперь я понимала и принимала себя. С мужчинами было сложнее (пойди, пойми их!), но когда-нибудь научусь. А пока мне не хотелось чужаков рядом. Пришло пресыщение эмоциями. Как похмелье, и даже головная боль мучила по утрам.
Сейчас я больше времени посвящала сыну, работе и себе. С Ромой мы наконец научились читать! Да, пока по буквам, но короткие слова уже слогами! Ему очень нравилось, для пятилетнего мальчика вообще отлично. Надеюсь, к школе освоить с ним английский алфавит и транскрипцию.
Я пошла на курсы повышения квалификации и решила добавить к своим трем языкам азиатской группы — японский. Иероглифы меня успокаивали. Я пыталась познать дзен и прийти к гармонии тела, души и сердца. Для этого, кстати, начала вести дневник, как посоветовал Каминский: записывала мысли, вспоминала триггерные моменты, задавала себе вопросы и пыталась дать на них ответы. И читала, обязательно перечитывала свои мысли.
Я всегда любила записывать, поэтому поздний вечер с дневником стал своеобразной традицией.
Я говорила сама с собой. Понимала себя. Это важно, критически важно. Раньше такого не было. Все же не зря в моей жизни появился Артем Каминский: благодаря ему я научилась слышать себя, всю себя. Нет, сексолог это не про секс, оргазмы и тело. Это свобода принимать себя и свои желания, а какие они — зависит уже от человека. Чего хотела я? Жить. Наверное, это самое простое и самое сложное из желаний. Улыбаться. Засыпать без тревоги. Пить кофе утром в маленькой кофейне.
Наблюдать за взрослением сына. Путешествовать. Протягивать руки вперед, к будущему. Иногда плакать. Чаще смеяться. Есть. Молиться. Любить. Это жизнь, и я ее люблю!
— Может, у меня останетесь сегодня? — мама смотрела на меня слишком внимательно. — Ты бледная какая-то? — мне почти тридцать три, неделя осталась до дня рождения, а мама все переживала за меня.
— Устала просто и голова болит, — пожаловалась я. — Ром, иди ручки мыть, — сказала сыну. Мы сегодня с мамой его пораньше из садика забрали и поехали дедушку в больницу проведать.
Папа загремел с давлением и подозрением на гипертонический криз. Хроническое переутомление. Ему нужен отпуск и желательно в хороший лечебный санаторий. Одному! Без Марины и ее причитаний. Сегодня она была невыносима. Я вспомнила их с мамой фырканье в палате. Угораздило же нас встретиться…
— Вот говорила я тебе: нечего мне там делать! — мама злилась и на меня в том числе. Она не хотела ехать.
