— Я тоже, — она судорожно пыталась расстегнуть пуговицы моей рубашки. К черту. Сорочке тоже пришла хана. Теперь совсем близко, тело к телу, губы к губам. — Обожаю твой грудак, — ногтями провела по торсу с короткими жесткими волосами.
— Это у тебя охуенные сиськи, — обхватил два полных полушария, поразительно сексуально сочетавшихся с тонким станом. Яна откинула голову назад и поскакала, творя что-то поразительное бедрами: сдавливала ствол так, что яйца выкручивались, грозя затопить планету Земля за рекордные девять с половиной секунд!
Я обхватил губами сосок, обласкал и переключился на другой.
Чтобы не обиделся. Это просто сокровище, самые охренительные сиськи в мире! Я вылизал их, а когда Яна прогнулась назад, ускорилась и начинала стонать все громче, не сдерживаясь, срываясь в глубину полной свободы. Это нужно Ей. Это возбуждало меня. И похер, что в моем кабинете не настолько хорошая шумоизоляция."
"— Смотри мне в глаза, — обхватил острый подбородок, жестко и коротко целуя в губы. — Я хочу видеть, как ты кончаешь, — активно врезался в податливую мягкость, встречаясь с ее выпадами бурными раскатами грома.
Я смотрел ей в глаза. Яна не закрывала своих. Их заволакивало пеленой скорой разрядки. Мне нравилось смотреть на нее сейчас. Это самое прекрасное, что может быть в жизни мужчины — довольная любимая женщина.
Яна вскрикнула, сжимаясь по инерции изнутри, доводя и меня до пика наслаждения, затем упала на грудь и обняла за шею. Я грубо обхватил гладкие бедра и сжал, седлая волну бурного оргазма, утыкаясь ей в волосы, заглушая победный рев, утопая в запахе сирени.
Ее запахе.
— Мне было хорошо… — Яна подняла шальную голову, раскрасневшаяся, с хмельным взглядом, взмокшими волосами на висках и путаницей на голове. Очаровательно прекрасна. Она приподнялась, и я снял полный добра презерватив. У меня все еще стоял: я не удержался, снова вошел в нее, кайфуя уже на живую, целуя ее, но уже нежно, медленно, долго. Яна отвечала также.
— Если нужно в душ… — предложил, когда она все-таки слезла.
Я не против повторить, минут через пять… Ладно, пятнадцать!
— Не нужно, — Яна поднялась, прошла босая, но, наткнувшись на туфли, легко впорхнула в них. Белье не собирала, но платье натянула, только молния на спине…
Я встал, остановился сзади, провел кончиками пальцев по коже и помог застегнуть наряд. Ладони легли на живот, инстинктивно надавливая, чтобы стала ближе, теснее, во мне. Она дрожала, молчала, поправляла прическу.
