Она же работает?
Мои пальцы застыли на стакане, а сама я почувствовала, как по позвонкам разлился холодок. Бармен тут же повернулся ко мне:
— Ки-и-р…
До того как обернуться, мне не составило труда догадаться, кто за моей спиной. Нервно сглотнув, я подняла взгляд на лицо женщины, стоящей перед баром, встречаясь с ее серыми, как сталь, глазами. С глазами моей матери.
Несколько секунд зрительного контакта хватило, чтобы в голове смешался коктейль эмоции: от шока до злости.
— Здравствуй, — спокойно произнесла Мила, слегка улыбнувшись.
Я молчала, соображая сколько лет не видела этого человека, и пыталась сопоставить образ, оставшийся в сознании с тем, кто стоял перед глазами. И он никак не сходился. В моих воспоминаниях двенадцати летнего ребенка эта женщина запомнилась совершенно в другом виде. Растрепанные, длинные светло-русые волосы теперь были коротко острижены и выкрашены в жемчужно-пепельный цвет, уверенный взгляд с аккуратным нюдовым макияжем, а не покрасневшие от крика глаза, идеально очерченные карандашом губы, вместо скривившегося рта, из которого вылетали едкие фразы и слова в адрес бабушки.
Мне бы стоило произнести хоть что-то в ответ, но губы словно слиплись.
— Мы можем поговорить, Кира? — так же спокойно продолжила Мила, но покосилась глазами таращившегося на нас бармена.
Найдя взглядом среди пустых столиков Машку, я послала ей мысленный сигнал, надеясь, что она быстро сообразит. Подруга, изумленно похлопав ресницами, оглядела мою мать, меня и коротко кивнула в сторону своего кабинета.
— Да, — наконец смогла прохрипеть я. — Идем.
На деревянных ногах я повела Милу за собой, даже не представляя, о чем эта она хотела поговорить со мной. Но точно понимала только одно — ванильно-пудровый аромат ее духов меня начал раздражать с первой секунды его вдоха. Не успев закрыть за нами дверь, я без церемоний и вежливых реверансов перешла в наступление:
— Зачем ты приехала? И как вообще нашла меня? — оперевшись спиной о стену, я скрестила руки на груди и уставилась на свою мать.
Мила прошла к столу и, отодвинув себе стул, очень аккуратно присела на него, расправив широкие складки черного и свободного платья, поверх которого было накинут такого же свободного кроя пиджак бежевого цвета. Ее движения казались намеренно осторожными и плавными, что выглядело весьма странно. Но женщину нисколько не удивил мой неприветный, даже грубоватый тон. Или же она умело скрывала свои эмоции.
