Преодолевая раздражение, я встречала каждого и с уважением принимала слова поддержки в свой адрес. Но единственные, кого всячески старалась избегать и не вступать даже в зрительный контакт — это Королевы. Ангелина Семеновна и отец Егора появились одними из первых. Бабушкина подруга сдержанно приобняла меня, глотая слезы.
— Как ты, детка?
Уголки моих губ дрогнули в слабой улыбке. Чувство стыда все еще пробивалось через пелену горечи и тоски, поэтому я лишь опустила глаза в пол.
— Держись, — прошептала она, поправляя черную повязку, держащую мои безжизненные волосы, лежащие на плечах.
Я не смогла поднять глаза даже тогда, когда Александр молча сжал меня в своих объятиях. Мне пришлось задержать дыхание, так как все мое нутро сжалось, начиная реагировать на очень похожий аромат свежих морских нот.
Но Его не было…
Я всячески одергивала себя, мысленно била по щекам, сжимала пальцы в кулак намеренно с такой силой, чтобы ощущать, как ногти вдавливаются в кожу, когда вздрагивала от движения в дверях дома.
Я желала себе гореть в муках и ненависти, понимая, что зачем-то жду…
В какой-то момент мне показалось, что движущиеся черные пятна перед глазами и синонимы слова «соболезную» стали затруднять мое дыхание. Сердце медленными глубокими ударами отдавало в грудь, наполняя ее тяжестью и липким ощущением страха. С трудом, сохраняя равновесие, тихо по стеночке я добралась до выхода из дома и выскочила во двор.
Ватные ноги сами вывели меня туда, где столько лет я и бабушка проводили каждое летнее утро.
Мне очень хотелось достать из своих воспоминаний все мелкие детали, которые остались в голове, но не смогла. Лишь какие-то расплывчатые образы, звуки, из невыносимо давящего чувства вины. Зато перед глазами все виделось четко: ровные ряды грядок с высушенной солнцем зеленью.
Меня даже не удивляло, что всего за пару дней благоухающий сад превратился в потухшее полотно. Ведь как оказалось, душу вообще можно выжечь за секунду…"
"Я просто бездумно бродила по рядам.
Сама того не замечая, подошла к теплице и застыла на пороге, заметив, что только там оставались хоть какие-то признаки живого: все еще зеленые, сочные плети и листья вились вверх по натянутым нитям. Непрошенное воспоминание встало перед глазами, отчего мне захотелось приложить свои руки к горлу и извести из себя весь воздух. Было мерзко осознавать, что мои чувства предавали меня даже в такой день…
На автомате рука потянулась к кнопке.
