Да и была ли это любовь? Я постоянно задавалась себе этим вопросом.
Но помимо безответных мыслей, с каждым днем меня дергала совесть о поступке по отношению к его семье. Я сглупила, отыгравшись на ни в чем не повинной девочке. И теперь не имела никакой возможности хотя бы просто узнать, как она и что происходит в ее доме, не говоря о том, чтобы найти в себе смелость и просто извиниться.
Совесть пинала меня еще и за бабушку. И пинала так сильно, что за всю неделю я так и не смогла ответить на ее звонки, написав лишь пару сообщений с кратким содержанием: «Все в порядке.
Я у Маши». Чувство стыда стало потихоньку перевешивать чашу, в которой плескалась обида, появившаяся после той нашей первой ссоры. Я ведь раньше всегда поступала рассудительно и правильно, избавляя себя от необходимости извиняться перед кем-нибудь. А теперь мне нужно было учиться просить прощения…
— Может, ответишь на звонок? — произнесла Маша, дожевывая свой сэндвич. — У меня голова уже зудит от вибрации.
Я кинула равнодушный взгляд на экран, где мелькал какой-то незнакомый мне номер.
Не было никакого желания знать, кто целых тридцать минут пытается услышать мое унылое: «Алло». Точно уж не Он...
Взяв в руки телефон и сбросив вызов, я молча поднялась из-за Машкиного рабочего стола, где мы теперь каждый день проводили обед вместе. Ну, как обед. Подруга аппетитно проглатывала халявные блюда от нового повара, который, видимо, положил на нее глаз, а я лишь упражнялась в телекинезе, гипнотизируя свою тарелку с обедом.
За неделю таких упражнений она все ещё упорно не хотела мне поддаваться.
— Кир, ты опять не поела, — Маша нахмурила темные брови и обеспокоенно оглядела меня с ног до головы. — Хоть черную униформу меняй из-за тебя, а то твое бледнеющее лицо на контрасте будет посетителей отпугивать.
— Не преувеличивай, — вяло улыбнулась я, но глаза все-таки задержались на зеркале, висевшем прямо на двери крошечного кабинета подруги. — Я прекрасна."
"За неделю рыданий в подушку и душевных терзаний сероватый оттенок моей кожи почти сливался с цветом глаз, круги под которыми было бесполезно закрашивать тональным кремом, а туго завязанный пучок на голове придавал моему лицу еще более измученный вид.
Черная футболка и джинсы делали хрупкую фигуру похожей на анорексичку.
Телефон в руке снова задрожал.
— Ответь, — фыркнула Маша.
Одно движение пальца по экрану, и в моем ухе раздался женский голос:
— Кира, здравствуй.
