Изначально я представляла, как еду сзади с озабоченным Буравиным и надменной Ульяной Шацкой, восседающей рядом с Долгих.
Пашка сел за руль и отрегулировал зеркало заднего вида.
– Готова? – спросил он.
– Ремень безопасности заклинило, – проворчала я, дергая черную ленту.
– Ну куда ты так тянешь?
– Да я уж по-всякому…
Пашка перегнулся через меня и с легкостью вытянул ремень безопасности и завозился с застежкой. Его темноволосая шевелюра маячила перед моими глазами. В эту минуту все в Паше умиляло: его парфюм, близкое присутствие, взъерошенные волосы, длинные изящные пальцы, которыми он держал застежку ремня… Захотелось прикоснуться к нему.
Когда Паша справился с защелкой, я обхватила его лицо ладонями и чмокнула в лоб.
– Ты чего? – с удивлением в зеленых глазах посмотрел на меня Паша.
Взять бы да и ответить: «Люблю я тебя, дурак, до мурашек. Не сдержалась».
– Спасибо, что помог пристегнуться, – сказала я.
– Не за что, – ответил Пашка, заводя машину. – Какая ты вдруг стала… вежливая.
– Я всегда такой была, – проговорила я, на удивление, ничуть не смутившись.
– Поехали!
Пашка включил музыку. Машина плавно тронулась. Первый час нашего пути друг молчал, время от времени с любопытством поглядывая на меня и странно улыбаясь.
– Ну что? – не выдержала я, нарушив затянувшееся молчание.
– Ты как-то изменилась, – сказал Пашка.
Я пожала плечами:
– Не понимаю, о чем ты. Все как обычно."
"– Что у тебя за синяк на коленке?
Он разглядывает мои ноги?
– Об стол ударилась, – нехотя сообщила я.
На самом деле зацепилась об забор, когда собиралась драпать за Матвеем. Я, кстати, так еще и не решила, стоит ли рассказывать Пашке, что я узнала о Шацкой. Пока не стоит, пожалуй. – А Изабеллу сзади не укачает?
– Вином из одуванчиков? – усмехнулся Пашка.
– Я ей клубнику давала, – зевнула в ответ я. – Во сколько мы приедем домой?
– Часа в два ночи. Родители откроют?
– Под забором, если что, подремлю, – ответила я.
Пашка рассмеялся и потрепал меня по волосам.
Вскоре я самым наглым образом уснула. Утомил однообразный пейзаж за окном и бьющее в лобовое стекло солнце, от которого постоянно приходилось щуриться…
Это странно, но мне приснился Матвей. Будто я была на его концерте. Стояла в первом ряду и размахивала руками, чтобы он меня заметил. Патлатый пел какую-то красивую песню своим бархатистым голосом, а затем под рев девчонок стянул с себя майку и, подойдя к краю сцены, присел на корточки рядом со мной.
