Я рассмеялась:
– Я уже давно там. Согласись, бодрит?
– Очень бодрит! – рассмеялся в ответ Паша.
Долгих быстрым шагом подошел ко мне, крепко обнял и спросил:
– И сколько лет мы с тобой в итоге продружили? Года четыре?
– Шесть лет, – опять поправила я, – Долгих, ты нарочно меня злишь? Думала, у тебя проблемы только с русским языком, а ты и считать не умеешь. Сколько пальцев показываю? – продемонстрировала я Пашке не самый приличный жест.
– Ну все, Поликарп, ты нарвалась, – проговорил Пашка, разуваясь. Бросил на песок свой телефон и, снова подхватив меня на руки, решительно понес в неспокойное море.
– Пусти, Павлодар! – завопила я. – Я ведь в одежде!
Паша зашел в воду по колено и, придерживая меня за спину, склонил над волнами.
– Полианит! – весело проговорил Долгих.
– Павиан! – отвечала я, глядя в смеющиеся зеленые глаза друга.
– Полимер!
– Павильон!
– Полифилия!
– Что? – удивилась я. – Что это еще за слово?
Вместо объяснений Пашка вдруг выпустил меня из рук, и я упала в прохладную воду, громко заверещав. Успела схватить Долгих за рубашку и потащить вслед за собой.
Теперь мы вместе барахтались в шипящем море.
– Долгих, я тебя убью! – причитала я.
– Ковалева, а я тебя люблю! – выкрикнул Пашка. – Сильнее всех на свете! Плевать, пусть другие слышат!
Порывы теплого ветра подгоняли к берегу все новые волны. Соленая вода заливала глаза, которые и без того были влажными.
– Знаешь, мне жаль наших будущих детей, – проговорил Паша между нашими поцелуями.
– Это еще почему? – искренне удивилась я.
– Ты представляешь, сколько мы вдвоем можем забавных прозвищ им придумать?
Я звонко рассмеялась и снова притянула к себе Пашу. Мы целовались, не слыша грохота моря, в короткие промежутки, пока нас с головой не накрывало волнами."
