– Уходи, – сказала она, воинственно скрестив руки на груди. На ее запястье звякнули браслеты.
Впервые я видела Ульяну такой рассерженной. Честно, не думала, что когда-нибудь с нее спадет эта напускная приветливость.
– Уйду, – согласилась я, – когда ты скажешь, где Матвей.
– Какой Матвей? – не моргнув глазом поинтересовалась Уля.
– Не смеши меня! Такой Матвей, который втянул тебя в какую-то темную историю!..
Ульяна воровато оглянулась. Пустой светлый коридор был пуст.
– Я не знаю, о чем ты, – вновь повернувшись ко мне, сообщила она, – и Матвея никакого не знаю.
– А Мишу? – не отставала я.
Уля побледнела.
– Полина, уходи! – взмолилась она.
– Значит, ты ничего мне не расскажешь? – спросила я.
– Нет, – покачала головой Ульяна, – ничего не расскажу.
– Не знаю, какую вы с Матвеем игру ведете, но советую тебе из нее выйти, – проговорила я, окончательно для себя решив, что в это опасное дело больше лезть не буду. – Просто хотела предупредить: меня, перепутав с тобой, чуть не убили…
Последнее откровение застряло в горле огромным комом.
Ульяна побледнела еще больше. Она стояла передо мной, по-прежнему скрестив руки на груди, не моргая. Губы дрогнули, а в голубых глазах сверкнула влага.
– Пока, – сухо сказала я, разворачиваясь.
– Пока, – шепотом отозвалась Уля.
Я медленно шла по саду, разглядывая розарий Шацких, вдыхая жаркий июльский воздух… У самых ворот обернулась. Ульяна застыла в дверях. Она смотрела мне вслед немигающим взглядом. Руки ее теперь были опущены вдоль тела, а по щекам струились слезы.
* * *В темном небе мерцали желтые звезды. Огромная луна нависла над нашим домом, забрызгав все вокруг холодным бледным светом. Представила, какая красота сейчас на пляже. Широкая серебристая дорожка расплескалась по черной глади моря…
За спиной негромко скрипнула дверь. Серый кот с тигровым окрасом выбежал на крыльцо, спустился со ступеней, на которых я сидела, и тут же начал тереться о мои ноги. Я погладила его по мягкой макушке, за ушами… Кот, задрав голову, громко затарахтел.
Продолжая гладить питомца, я уставилась на звездное небо. В последнее время в моей душе поселились тревога и страх, и их приходилось держать в себе.
Дверь снова скрипнула. Я знала, что за моей спиной стоит мама. Она молчала. И я тоже. Отчетливо представила, как мать поправляет палантин, который накинут на плечи. Волосы собраны в высокий пучок. Мама, хмурясь, сверлит мою спину осуждающим взглядом.
