В вашем «Муромце» все еще подают тот восхитительный судак по-царски?
Он повернулся и, не прощаясь, направился к выходу, вся его свита поспешила следом.
Осада была временно снята.
Кобрук проводила их холодной улыбкой. Она выиграла тактическое сражение, но прекрасно понимала, что это лишь затишье перед настоящей бурей.
Главный удар они нанесут завтра, когда статистики найдут в бумагах то, что им прикажут найти. И ей нужно было к этому подготовиться.
* * *Вечером, когда больница погрузилась в тишину, а суета инспекции улеглась до утра, Анна Витальевна Кобрук сидела в своем кабинете.
Она медленно потягивала дорогой, двадцатилетний коньяк из тяжелого хрустального стакана. Янтарная жидкость горела в свете настольной лампы, но не согревала.
Это была анестезия для уставших нервов.
В дверь деликатно постучали.
— Можно? — в кабинет заглянул Игнат Семенович Киселев.
Кобрук кивнула. Киселев вошел, плотно прикрыв за собой дверь, и подошел к столу. Увидев стакан в ее руке, он с укором покачал головой.
"
"— Зря вы так, Анна Витальевна. Нервы — плохой советчик, а алкоголь — еще худший союзник.
— Для расслабления, Игнат, — отмахнулась она. — Просто для расслабления.
— Это не поможет, — тихо, но твердо сказал он, присаживаясь в кресло для посетителей.
Не успела она ответить, как в дверь постучали снова. На этот раз более настойчиво, почти требовательно.
— Войдите! — раздраженно бросила Кобрук.
На пороге появился Игорь Степанович Шаповалов, мрачный, как грозовая туча.
— Можно? — он тоже заметил коньяк и осуждающе поджал губы.
— Зря вы так, Анна Витальевна.
— Вы что, сговорились⁈ — не выдержала Кобрук. Весь стресс, который она сдерживала за маской железной леди целый день, вырвался наружу. — Что хочу, то и делаю в своем кабинете! Может, мне еще разрешение у вас спрашивать, каким чаем запивать головную боль⁈
— Да мы не спорим, Анна, не спорим, — примирительно поднял руки Киселев.
— Просто о вашем здоровье заботимся, — добавил Шаповалов, проходя в кабинет и плотно закрывая за собой дверь.
Его тон был серьезным. — Нам сейчас нужен трезвый и холодный ум. Ваш в первую очередь.
Они сели в кресла напротив ее стола. Незапланированный, но абсолютно необходимый «военный совет». Несколько секунд все молчали. Коньяк был забыт.
— Поняли, почему они так рано приехали? — тихо, почти шепотом, спросил Шаповалов, нарушая тишину.
— Подозреваю, что дело в Разумовском, — Кобрук отставила стакан. Напряжение вернулось с новой силой.
