Я направился в хирургическое отделение проверить своих плановых пациентов. День катился к концу, но работа не ждала.
В коридоре третьего этажа я столкнулся с Шаповаловым. Он как раз выходил из палаты, на ходу изучая историю болезни.
— А, Разумовский, — он поднял голову, и его усталые глаза сфокусировались на мне. — Ну как там наш… уважаемый пациент? Слышал, полиции удалось найти на него компромат.
— Быстро слухи у нас расходятся. Все в порядке. Получили полное признание, — я пожал плечами. — Справедливость восторжествовала.
Шаповалов отложил папку и внимательно, как-то по-новому, посмотрел на меня.
— Знаешь, я до последнего не был уверен, что это лучший выход из ситуации."
"— Ой-ой, сейчас будет читать мораль, — мысленно прокомментировал Фырк, невидимой тенью материализуясь на ближайшем подоконнике. — Сейчас начнется лекция о высоких материях и клятве целителя.
Я внутренне напрягся, готовясь к нотациям.
— И?
— Ты молодец, — неожиданно сказал Шаповалов, и в его голосе не было ни капли сарказма. — Поступил правильно.
Я бы так не смог.
Я удивленно поднял бровь. От него я ожидал чего угодно — упрека, циничной шутки, даже приказа написать объяснительную. Но точно не этого.
— Не хватило бы… как это сказать… хладнокровия, что ли, — закончил он, подбирая слова. — У меня бы нервы сдали. Или врезал бы ему, или просто лечил бы по протоколу, скрипя зубами. А ты нашел третий путь. Заставил его заплатить, не нарушив ни одного правила.
— Это не хладнокровие, — возразил я. — Это прагматизм. Нужно было восстановить баланс.
На самом деле, я и сам не знал, как это назвать.
— Баланс, — Шаповалов криво усмехнулся. — Знаешь, Разумовский, в нашем лекарском деле редко бывает баланс. Обычно мы просто спасаем. И хороших, и плохих. Святых и ублюдков. Одинаково. Без разбора.
— В идеальном мире — да. Но наш мир далек от идеала, — твердо ответил я.
— Это точно, — он тяжело вздохнул и по-отечески, но весомо, похлопал меня по плечу. — Ладно, не буду тебя задерживать. У меня еще операция до конца смены.
Он ушел, а я остался стоять в пустом коридоре, размышляя.
— Смотри-ка, двуногий становится местной легендой! — хихикнул Фырк, усаживаясь на мое плечо. — О тебе и так уже вся больница гудит. А скоро вообще о тебе байки в курилках рассказывать будут. «Жил-был лекарь Разумовский, который бандитов параличом лечил, а потом полицию вызывал». Звучит!'
— Так, не начинай, пушистый, — мысленно осадил я его. Я не хотел быть легендой. Я просто хотел делать свою работу.
