— Надеюсь, этого хватит для суда? — спросил я прямо. — Его люди хвастались, что вся полиция в этом городе у них куплена.
Громов криво усмехнулся.
— Многие куплены. Но не все. У меня есть прямой выход на полковника Нестерова, начальника областного управления во Владимире. Старый служака, из тех, кого уже не покупают и не запугивают. Кристально честный. Я передам дело напрямую ему, минуя все это наше продажное среднее звено.
Значит, даже в этой прогнившей системе есть островки честности. И Громов — один из них. Или, по крайней-мере, он хочет, чтобы я так думал.
— Вы так уверены в Нестерове? — я задал вопрос, который висел в воздухе.
— В нем уверен, — Громов усмехнулся уже по-настоящему, но в этой усмешке не было веселья. — Он скорее себя на органы продаст. У него сын погиб от рук таких же вот отморозков десять лет назад. С тех пор он их всех лютой, личной ненавистью ненавидит. Так что за это дело он вцепится зубами.
Мы пожали друг другу руки.
Крепко, как союзники, только что завершившие успешную операцию.
Громов развернулся и, не оглядываясь, ушел. Я остался один, наедине с тишиной и эхом собственных поступков.
— Ну что, герой-мститель, доволен? — раздался в голове тихий, ехидный голос Фырка. — Отомстил за друга? Сломал бандита, как тростинку.
— Да, сломал. И я уверен, что теперь он не отвертится, — мысленно ответил я, глядя на закрытую дверь палаты. — Только вот Ашоту это никак не поможет. Он все так же не может говорить. Его жизнь все так же сломана.
— Это нормально, двуногий.
Наказание злодея не лечит раны жертвы. Оно просто ставит точку. А вот справедливость… она дает надежду, что такое больше не повторится.
— А это была справедливость, — твердо сказал я.
— По мне — так вполне, — философски заметил Фырк. — Он избил твоего друга физически, ты избил его психологически. Око за око. Он лишил Ашота голоса, ты запер его в теле без голоса и движения. Зуб за зуб. Очень справедливо'.
Я медленно пошел по коридору, прочь от палаты.
Справедливость восторжествовала. Мкртчян сядет надолго.
Ашот, вероятно, получит какую-то компенсацию, которая, конечно, не вернет ему здоровье. Арсен и его пацаны, скорее всего, тоже загремят за решетку как исполнители. Если Нестеров действительно честен ему и осаду больницы еще припомнят.
Цепочка домино посыпалась.
Я покинул реанимацию. По пути через стекло, заметив в комнате отдыха Громова и сержанта, который строго что-то говорил Арсену. Похоже Арсена задержат уже сегодня. Меня это не интересовало.
