— Разумовский, — наконец произнес он. — Пойдем со мной. Есть разговор. Серьезный.
О, этот тон я знаю.
Это не предвещает ничего хорошего.
— Максим, — я повернулся к Фролову. — Проследи за пациентом. Давление каждые пятнадцать минут, следи за диурезом. Если что — сразу зови.
— Есть! — Суслик выпрямился как солдат, гордый возложенной на него ответственностью.
Мы вышли в коридор. Шаповалов молча пошел к своему кабинету, я последовал за ним.
Фырк устроился поудобнее на моем плече.
— Интересно, хвалить будет или ругать?
Глава 19
Мы шли по коридору хирургического отделения.
Шаповалов впереди, я на полшага позади. Иерархия в действии. Начальник ведет, подчиненный следует. Но дело было не в субординации.
Я внимательно смотрел на его широкую спину. Сразу было видно — он устал и теперь лихорадочно просчитывал, как минимизировать ущерб.
Думаю, что его волновали не мои нарушения как таковые, а их возможные последствия для всего отделения. И для него лично.
— Чует мое сердце, двуногий, сейчас будет разбор полетов! Готовь оправдания! — пропищал Фырк у меня на плече, нервно перебирая лапками.
— Оправдания? — мысленно усмехнулся я. — Оправдания — для виновных, которые ищут смягчающие обстоятельства. Мне же нужны факты, уверенность и результат. А результат сидит в палате и просит добавки соленых огурцов.
Мы вошли в его кабинет."
"Типичное логово хозяина отделения. Заваленный бумагами стол — не признак хаоса, а свидетельство того, что человек действительно работает, а не протирает штаны.
Книжный шкаф с толстыми фолиантами по хирургии. Дипломы и сертификаты на стене — иконостас его власти и статуса.
— Закрой дверь, — попросил Шаповалов, усаживаясь за стол. Его голос прозвучал глухо.
Я молча выполнил его просьбу, плотно притворив створку. Щелчок замка прозвучал в тишине кабинета оглушительно.
Сел на стул для посетителей, выпрямив спину. Перед сложной операцией, перед важным разговором — тело должно быть собрано, как и разум. Шаповалов сидел прямо, сцепив пальцы в замок на столешнице.
Поза начальника, выносящего вердикт.
Но вместо того чтобы начать экзекуцию, он вдруг откинулся на скрипнувшую спинку кресла. Его плечи опустились, он тяжело выдохнул и сбросил с себя невидимую маску из власти и сарказма, оставшись просто уставшим, немолодым мужчиной.
— Илья, — начал он уже совсем другим тоном, тихим и неожиданно человеческим. — У меня к тебе разговор не как начальника к подчиненному, а как коллеги к коллеге.
