Что там, черт возьми, на самом деле произошло?
Я вкратце, без лишних эмоций, как на утренней пятиминутке, изложил факты.
Драка Альберта с Максимом. Внезапная остановка сердца. Десять минут поддержания жизни на чистой «Искре». Погоня по коридорам владимирской больницы. И, наконец, постановка окончательного диагноза — гипертрофическая кардиомиопатия.
Шаповалов слушал, не перебивая, только качал головой, и его лицо постепенно менялось: от укоризненного к изумленному, а затем к мрачному, почти неохотному восхищению.
— Разумовский, ты ходячая катастрофа, — сказал он, когда я закончил. — У тебя талант притягивать неприятности. Другой бы на твоем месте тихо сидел на приеме, ел канапе, пил шампанское и заводил полезные знакомства. А ты умудрился за один вечер устроить медицинскую драму с погонями, реанимацией и скандалом на уровне министра!"
"Он прав, конечно. Моя жизнь в этом мире напоминает сводку из отделения экстренной помощи. Но я не искал этих приключений. Они сами меня находят.
— Не я устроил. Обстоятельства так сложились.
— Обстоятельства… — он хмыкнул. — Знаешь, Разумовский, я начинаю думать, что ты и есть те самые «обстоятельства». Ты как камень, брошенный в наше тихое больничное болото. И от тебя идут круги, которые меняют все вокруг. И не всегда в лучшую сторону. Будь осторожен.
— Кстати, что там с Журавлевым? — спросил я, усаживаясь в кресло для посетителей. — Все еще копает под меня?
Шаповалов тяжело вздохнул и потер переносицу.
— Копает. Молча, методично, упорно. Как крот.
Перерыл все истории болезней, которые ты вел за последний месяц. Опросил половину персонала. Даже уборщиц допрашивал — не видели ли они чего подозрительного.
— И?
— И ничего. Пусто. Потому что нечего найти. Ты работаешь чисто, как стеклышко. Но он не сдается.
Упорный гад. Но это даже хорошо. Пока он занят мной, он не лезет к другим. Я как громоотвод, принимаю весь удар на себя, давая остальному отделению спокойно работать.
— Ладно, ладно. Хватит о грустном. Кстати, — он полез в ящик стола, и на его лице появилась хитрая ухмылка, — у меня для тебя есть сюрприз.
— Неужели внеочередное повышение? — предположил я, решив сыграть на опережение.
Шаповалов удивленно уставился на меня, его рука замерла на полпути к ящику.
— А ты, я смотрю, не только диагност, но и пророк. Откуда знаешь?
— Барон с графом Каменским проболтались за завтраком. Целитель третьего класса, верно?
— Верно, — он достал из ящика официальный бланк Гильдии и протянул его мне.
