И это будет посложнее любой операции на сердце.
— Значит, нам нужно подготовиться, — Вероника сжала мою руку, и в ее голосе вместо разочарования появилась сталь. — Изучить все эти документы, найти все их слабые места, подготовить контраргументы.
Вот за это я ее и люблю. Другая бы расстроилась, что мечта оказалась с подвохом. А она сразу переходит в боевой режим. Не просто спутница, а настоящий партнер. Мой тыл.
— Именно, — улыбнулся я ей.
— Тогда нам понадобится помощь, — продолжила она. — Хороший юрист по праву для начала.
Может, стоит подключить Кобрук? Ей самой должно быть выгодно, чтобы на базе ее больницы появилось такое передовое отделение.
Я начал взвешивать все «за» и «против».
Кобрук умная женщина и хитрый администратор. Но очень осторожная."
"Если правильно преподнести ей идею — как возможность получить новое оборудование, финансирование и повысить статус больницы до регионального уровня — она поддержит. Главное — убедить ее, что риски контролируемы. Что мы не просто ввязываемся в авантюру, а ведем свою игру.
— Думаю, да, — ответил я. — Начнем с нее, а дальше видно будет.
— Тогда нужно все тщательно продумать и действовать, — кивнула Вероника. — Составить план, распределить роли.
— Кстати, об этом, — я повернулся к ней. — Может, тебе стоит куда-то перевестись? Если я стану главой отделения, я смогу устроить тебя к себе. Старшей медсестрой, например. Зарплата выше, работа спокойнее…
Вероника решительно покачала головой.
— Спасибо, милый, но нет. Мне нравится работать фельдшером на скорой.
Там настоящий драйв, каждый день что-то новое. Адреналин, экстренные ситуации, когда от твоего решения за секунды зависит, будет человек жить или нет. Менять это на кабинетную работу с бумажками и графиками дежурств? Ни за что.
Я смотрел на ее горящие глаза и видел в них отражение самого себя.
И я действительно понимал её. Сам прошел через это. Работа на скорой — это особый мир. Постоянное движение, непредсказуемость, ощущение, что ты на самой передовой лекарского дела.
После этого любой, даже самый современный, кабинет кажется тюрьмой. Она не ищет легкой, сытой жизни. Она, как и я, ищет вызов.
Я посмотрел на нее с новым, еще более глубоким уважением.
— Понимаю, — сказал я с теплой улыбкой. — Тогда у каждого будет своя война.
Она кивнула. Мы ехали в молчании, но это была уже не напряженная, а спокойная, рабочая тишина двух союзников, которые готовятся к предстоящей битве.
Приехали в Муром к двум часам дня.
