"
"Стол накрыли на троих, в дальнем от двери конце. Горели свечи в серебряных подсвечниках — не для пафоса, а просто потому, что яркий электрический свет резал уставшие глаза.
Время — половина первого ночи. Но повар постарался.
Никаких банкетных изысков — простая, домашняя, невероятно вкусная еда. Прозрачный, насыщенный мясной бульон с домашней лапшой. Жаркое из нежной говядины с запеченными до румяной корочки овощами. Свежеиспеченный, хрустящий хлеб. И творожная запеканка на десерт.
Я ел почти механически, больше для восстановления сил, чем из-за аппетита.
Организм, после колоссального стресса, требовал энергии. Углеводы для быстрой подпитки мозга. Белки для восстановления тканей. Глюкоза для запуска регенерации магических каналов.
Интересно, насколько быстро восстановится «Искра»? В учебниках пишут — две-три недели минимум после полного истощения. Но у меня вроде как особый дар. Может, быстрее?
Фырк, невидимый, сидел у моей тарелки и делал вид, что таскает кусочки мяса прямо из-под моей вилки.
— М-м-м, вкуснятина! Не то что ваша больничная жратва! Двуногий, оставь мне вот тот кусок, с корочкой!
— Илья, ты молчишь весь ужин, — заметила Вероника.
— Очень устал?
— Есть немного. Магическое истощение — неприятная штука. Как сильное похмелье, только в сто раз хуже. Голова гудит, мысли путаются, тело ноет.
— Тебе нужен хороший сон, — кивнул барон. — Восемь часов минимум. Сон — лучшее лекарство для восстановления «Искры».
— Согласен. После еды сразу лягу.
Барон налил себе коньяка из хрустального графина.
— Спасибо, что остались. Не люблю оставаться один после таких событий. Начинаешь накручивать себя — а что если, а вдруг, а могло быть и хуже…
— Понимаю, — кивнул я.
И я действительно понимал. После экстремальных ситуаций, когда адреналин спадает, мозг начинает прокручивать события по кругу. Анализировать, искать ошибки, представлять худшие сценарии. В одиночестве это может довести до невроза.
— А где ваша супруга? — задал очередной вопрос я.
— У нее… срочные дела в Париже… Так бывает.
Нам пришлось разделиться.
Он увиливал от ответа, а я не стал настаивать. Повисло ощущение, что эта тема была для него больной.
— Кстати, Ульрих Карлович, — поспешил сменить тему я. — На приеме, перед дракой, вы хотели мне что-то сказать. Про какой-то проект. Успели только начать, и тут…
— А, да! — барон оживился. — Точно! Важное предложение! Но это завтра. То есть уже сегодня, но утром.
— Интрига?
— Отчасти. Дело в том, что это касается не только меня.
