Я позвал графа Каменского, моего делового партнера. Утром за завтраком все и обсудим.
Деловое предложение, требующее присутствия партнера? Интересно. Что-то масштабное. И, судя по всему, требующее медицинского эксперта. То есть меня.
Фырк громко зевнул.
— Наверняка опять какая-то авантюра. Эти аристократы без авантюр жить не могут. То больницу купить хотят, то исследовательский центр открыть, чтобы эликсир вечной молодости изобрести.
После ужина нас проводили в гостевую спальню. Дворецкий Генрих шел впереди.
— Синие покои, — объявил он, открывая массивную двустворчатую дверь. — Надеюсь, вам будет здесь удобно.
Я ожидал увидеть комнату.
Ну, может быть, большую, хорошо обставленную комнату.
Это были апартаменты. Полноценные апартаменты, размером с мою муромскую квартиру целиком.
Гостиная с настоящим камином и библиотекой. Спальня с кроватью размера кинг-сайз, на которой можно было бы играть в футбол.
Ванная комната, отделанная мрамором, была больше моей кухни.
Гардеробная. Даже небольшой балкон с видом на ночной, залитый лунным светом парк.
— Ого! — Вероника крутилась по комнате как ребенок в магазине игрушек. — Илья, это же дворец! Настоящий дворец!
Кровать поражала размерами. Четыре человека могли бы спать на ней, не мешая друг другу. Резная спинка из темного дерева, балдахин из тяжелого синего бархата, белоснежное шелковое постельное белье.
— Тут даже пижамы есть! — Вероника открыла гардеробную. — И халаты! И тапочки! Разных размеров!
— У барона часто останавливаются гости, — пояснил я, разглядывая мужскую часть гардероба.
— Деловые партнеры из других городов, дальние родственники. Логично держать запас одежды на любой случай.
Действительно, выбор впечатлял. Костюмы, рубашки, спортивная одежда. Все качественное, дорогое, но без вычурности.
— Я в душ! — объявила Вероника, схватив шелковую ночную сорочку. — Хочу смыть с себя этот больничный запах!
Она исчезла в ванной. Через минуту донесся шум воды.
Я сел на край кровати, стянул ботинки. Дорогие, ручная работа. Испорчены — темные пятна крови Максима уже въелись в темную кожу. Не отстираются.
Неважно. Я отбросил их в сторону.
Фырк запрыгнул на подушку.
— Эх, двуногий! Вот это жизнь! Шелковые простыни! Пуховые перины! Не то что твоя берлога в Муроме!
— Моя «берлога» вполне удобная.
— Ага, если ты монах-аскет! Железная койка, тонкий матрас, скрипучий шкаф!
— Преувеличиваешь.
