— Не обречен. Совсем нет. При правильном, постоянном лечении люди с ГКМП живут долгую, практически полноценную жизнь. Да, с определенными ограничениями. Да, под постоянным наблюдением. Но живут.
— Что… что нужно делать?
Ерасов подошел ближе, включился в разговор, его голос был уже не голосом разгневанного администратора, а голосом опытного реаниматолога.
— Первое — медикаментозная терапия. Пожизненная. Бета-блокаторы — это препараты, которые снижают частоту сердечных сокращений и их силу. Сердце начинает работать спокойнее, экономнее.
Это уменьшает обструкцию выносящего тракта и снижает риск аритмий.
— Конкретно — бисопролол или метопролол, — добавил я. — Начнем с малых доз, будем медленно титровать под контролем ЧСС и артериального давления.
— Второе — антиаритмические препараты при необходимости, — продолжил Ерасов. — Амиодарон или соталол. Для профилактики жизнеугрожающих нарушений ритма.
— Третье, и самое важное, — я поднял палец. — Имплантация кардиовертера-дефибриллятора.
ИКД.
— Это что, как кардиостимулятор? — хмуро спросил Ушаков.
— Похоже, но намного умнее, — объяснил я. — Кардиостимулятор нужен, когда сердце бьется слишком медленно. А ИКД — это ваша страховка от внезапной смерти. Устройство размером со спичечный коробок имплантируется под кожу, обычно под левую ключицу. От него идут тонкие электроды прямо в камеры сердца.
Пока я объяснял, Ерасов нашел на планшете изображение ИКД и показывал графу схему.
— ИКД постоянно мониторит сердечный ритм, — говорил он.
— Двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. И если, не дай бог, снова начнется опасная аритмия — желудочковая тахикардия или фибрилляция — устройство автоматически нанесет спасительный электрический разряд. Как дефибриллятор, только внутренний. Мгновенно и без посторонней помощи.
— Это… это больно? — дрогнул граф.
— Пациент может почувствовать удар, если будет в сознании, —кивнул я. — Как сильный толчок в грудь. Неприятно, но это спасает жизнь.
— Это персональный реаниматолог, который всегда с тобой, — добавил Ерасов с ноткой восхищения в голосе. — Гениальное изобретение. Оно уже спасло тысячи жизней.
— И… он сможет жить нормальной жизнью? — в голосе Ушакова появилась слабая, дрожащая нотка надежды."
"— С ограничениями, — я решил быть честным до конца. Нельзя давать ложных обещаний. — Никакого профессионального спорта. Никаких соревнований, пиковых нагрузок, где пульс зашкаливает.
