Имя еще дурацкое, кошачье. Вася. — Красивая песня и грустная. Глубокая, как Алиса.
Герман неприязненно покосился на качка, он сидел между ним и Сабуровым, но эти двое смотрели только прямо перед собой.
Но едва Алиса запела, напряжение спало. По телу прошла теплая волна, Герман глубоко вздохнул и расслабленно улыбнулся. Пела Алиса очень чисто, голос, правда, едва заметно подрагивал, волновалась сильно.
И снова светилась каким-то своим, особенным светом.
… Там нет меня,
Где дым волос
Не затуманит белый день…
Герман невольно прикрыл глаза, ее голос проникал через кожу, попадал в кровь, заставляя ее бежать быстрее по венам, коснулся сердца, поднялся еще выше, сковал горло… Полнейшая беспомощность и одновременно блаженство.
… Я только там,
Где нет меня
Вокруг тебя, невидимый.
Ты знаешь, без тебя ни дня,
Ты знаешь, без тебя ни дня
Прожить нельзя мне, видимо…
На последних нотах голос Алисы был едва слышен. Она стояла всего в нескольких нескольких метрах, склонив голову вниз. Герман впервые подумал о том, что его жена может быть по-настоящему красивой.
Думал так, похоже, не он один. Сабуров тяжело поднялся со стула и не сводя взгляда с жены Германа шел прямо к ней.
Ублюдок!
Литвинов вскочил, кажется задел качка, толкнул по пути ничего не подозревающего Сабурова и в несколько секунд преодолел расстояние до сцены.
За его спиной раздался недовольной окрик Игната, Алисе одобряюще хлопали, но все это было неважно.
Литвинов едва заметил удивленный взгляд Алисы, ее губы чуть дрогнули, приоткрылись.
Больше Герман уже ничего не видел. Притянув к себе жену, он склонился и поцеловал ее.
Глава 38
Алиса летела вниз, падала в глубокую темную яму как всем известная ее тезка. Вот только взрослой Алисе было совсем не интересно и не любопытно, когда закончится ее падение.
Она ненавидела себя. За то, что растерялась, увидев горящий взгляд Германа, за то, что ответила на его поцелуй. За то, что не оттолкнула его. За то, что ей нравился его поцелуй.
И пусть он длился всего несколько секунд, для Алисы они показались вечностью.
— Ой! — раздался громкий женский вопль. — Ну он ей точно не брат! Совсем нет!
Герман отпустил Алису в то мгновение, когда она уже почти вырвалась из его объятий.
— С ума сошел? — зло прошептала она. Алисе хотелось сейчас влепить Литвинову пощечину и стереть самодовольное выражение с его физиономии. — Ненавижу тебя!
— Я бы так не сказал, — оскалившись, Герман демонстративно провел пальцем по своим губам. — Тебе понравилось.
