Взлохмаченный и явно только что разбуженный Литвинов сориентировался быстро, поймал Алису и тут же отодвинул ее от себя. На мужском лице возникла брезгливая гримаса.
— Чего тебе? — грубо спросил он, не давая жене пройти. — Тебе мало было? Сказали же — сиди тихо и не рыпайся! Янку разбудишь.
От последней фразы у Алисы перехватило в горле. Она еще должна заботиться о его любовнице?! Да он совсем рехнулся?!
Пусть ненадолго, но возмущение вытеснило страх и чувство вины из души Алисы. Этого хватило, чтобы оттолкнув в сторону Литвинова, Алиса прорвалась в спальню.
И тут же остановилась как вкопанная.
Конечно, она понимала, что увидит, но к такому невозможно подготовиться. На измятой постели, которая должна была стать ее брачным ложем, спала обнаженная Яна. Любовница ее мужа.
Никогда еще в своей жизни Алиса не чувствовала себя такой униженной, даже когда увидела Ольховскую в их номере. Даже когда Герман сказал, что никогда не любил ее.
Вид этой измятой кровати будет преследовать Алису всю жизнь.
Вспоминая об этом дне, она будет видеть голую Яну на этих белых простынях, чувствовать чужой интимный запах. Запах измены.
Алиса пошатнулась, ее начало мутить. Она не так много ела на свадебном ужине, но чувствовала что вот-вот ее вывернет.
— Эй? — Герман развернул к себе Алису. — Ты мой вопрос слышала?
В глазах Алисы стояли слезы. За спиной зашевелилась Яна, но на нее новобрачная уже не смотрела. Не слишком отдавая себе отчет в том, что делает, Алиса замахнулась и влепила Герману пощечину.
Получилось не очень сильно, в последний момент, она испугалась, поняла, что творит и что последует за этим.
— Охренела?! — заорал Литвинов. Казалось, он только искал повода наброситься на Алису. А она сжалась от страха, увидев, как поднимается его рука.
“Сейчас ударит” — безнадежно и даже покорно подумала Алиса. — “И эта мечта не сбылась, чтобы больше не были.”
Удара не последовало, но Литвинов схватил Алису за плечи и хорошенько так встряхнул.
— Последний раз спрашиваю…
— Дай я, Гера, — перед Алисой возникла Яна.
На обнаженное тело она накинула рубашку Германа и выглядела сейчас очень чувственно. И бесстыже. Своей наготы она ни капли не стеснялась. Алиса даже позавидовала Ольховской — и ее наглости, которой у Алисы никогда не было, и ее идеальной стройной фигуре. Такой у Алисы нет и никогда не будет. “Наша Алиса обижена природой, — сказал как-то отец ей и ее брату, когда Алисе было лет десять. — У нее нет талии, у Алисы мужская фигура”.
