— Что привело вас ко мне, месье Шекли? Если вы пришли, чтобы рассказать мне о результатах аукциона, то я уже знаю о них. Дом не удалось продать даже за двадцать золотых. И я по-прежнему не представляю, что с этим делать.
Он отставил чашку в сторону и промокнул губы платком, который достал из кармана (салфеток у нас еще не было).
— Нет-нет, мадемуазель, я пришел к вам по куда более важному вопросу! Я много думал над вашим делом и, кажется, понял, на основании чего вы сможете опротестовать решение суда!
Мое сердце взволнованно забилось, но я пока решила не тешить себя особыми надеждами.
И потому посмотрела на гостя с недоверием.
— Но во время нашей прошлой встрече вы говорили, что это практически невозможно. Разве с тех пор что-то изменилось?
Меня удивляло уже то, что он не забыл о моем вопросе сразу же, как только я закрыла за собой дверь, выйдя из его конторы. Я заплатила ему за разовую консультацию и больше ничего ему не обещала. И если он думал, что сможет кормить меня иллюзиями и выкачивать из меня деньги, то он сильно заблуждался.
— Нет, ничего не изменилось, — заметно покраснев, признал он. — Но в прошлый раз я не учел один немаловажный аспект, который может послужить основанием для отмены решения суда.
— Вот как? И что же это за аспект?
Я бы ничуть не удивилась, если бы он отказался говорить об этом, не запросив прежде дополнительную сумму. Но нет, он сразу же приступил к рассказу.
— Всё дело в том, что суд, принимая решение, учел требования только одной стороны — того кредитора, который в суд и обратился.
Но ведь, помимо месье Торсена, у вашей матушки могли быть долги и перед другими людьми. И отдав всё ваше имущество в руки одного человека, суд тем самым ущемил интересы других кредиторов!
Он произнес это почти с торжеством, явно гордясь тем, что додумался до этого. Хотя наверняка куда более опытный законник, чем он, обратил бы на это внимание сразу.
Но я, обдумав его слова, лишь досадливо покачала головой.
Да, такие кредиторы были! Но я с ними уже расплатилась!
А ведь эта затея вполне могла сработать, если бы я не поспешила погасить долг перед модисткой, мельником и мясником. И если прежде я радовалась, что сумела это сделать, то в эту самую минуту я уже об этом сожалела.
И я честно сказала об этом Шекли. Он задумался на мгновение, а потом произнес:"
"— Полагаю, что это не так важно, мадемуазель.
