Он был опытным торговцем и сразу начал свою игру. Впрочем, я знала, что так оно и будет.
— Боюсь, месье, вы их переоцениваете, — спокойно сказала я. — Часть из них были приготовлены уже давно и потеряли свою силу. А о назначении некоторых из них не знаю даже я. Так что я даже не представляю, что с ними станете делать вы — человек, далекий от всякого колдовства.
— О, мадемуазель, не беспокойтесь об этом! — воскликнул он. — Я постараюсь их продать.
Но я покачала головой:
— Не думаю, сударь, что у вас получится.
За таким особым товаром люди пойдут не к вам, а к тому, кто более сведущ в этом вопросе. И не забывайте — на то, чтобы заниматься магической практикой (а к этому относится и продажа магических товаров), нужно специальное разрешение. Впрочем, зачем я вам об этом говорю? Вы же сами недавно любезно указали мне на это.
Он задумался. Он был слишком хорошим дельцом, чтобы не осознавать тех рисков, о которых я сказала. И всё-таки он сомневался. Боялся продешевить. Наверняка, прежде чем дать мне ответ, он захочет с кем-то проконсультироваться.
— Но тут мы с вами, мадемуазель, находимся в одинаковом положении. У вас же тоже нет такого разрешения, а значит, вы тоже не сможете продать те зелья, что приготовила ваша матушка.
— Но я и не собираюсь их продавать, — возразила я. — Они нужны мне для личного использования.
— Я подумаю над вашим предложением, мадемуазель, — наконец, сказал он. — Скажем, пару дней. Давайте вернемся к этому разговору послезавтра. Я снова приеду в город, и мы всё решим.
Или вы можете оставить мне адрес, по которому вы остановились, и я сообщу вам о своем решении письменно.
Я поднялась со стула, на котором сидела, и направилась к дверям.
— Простите, месье, но, возможно, послезавтра меня уже не будет в Гран-Лавье. Поскольку вы лишили меня дома, я намерена отправиться в путешествие. А что касается зелий, то, раз вы не готовы мне их продать, то мне придется приготовить их самой, только и всего.
Я уже взялась за ручку двери, когда он сказал:
— Но для зелий вам потребуются особые травы, разве не так? Насколько я понимаю, ваша матушка выращивала их на огороде возле дома.
Я повернулась к нему и замерла, ожидая продолжения его речи.
— И вот эти травы, пожалуй, я вам готов продать!
Он улыбался. Был доволен тем, какой хитрый выход из положения он нашел.
Но если бы он не смотрел сейчас в мою сторону, то я улыбнулась бы и сама. Он, сам того не понимая, сделал именно то, к чему я его подводила.
