А вот Кэррингтон действовал столь хладнокровно, что его противники заметно растерялись, и после нескольких минут боя один из них вскрикнул и выронил шпагу из окровавленной руки. Правда, поднять ее у его сиятельства возможности не было — этим мог воспользоваться другой неприятель.
Освободившееся место тут же хотел занять другой гвардеец, но Кип не дал ему этого сделать — он, взобравшись на большой валун и словно нависая надо всем полем боя, так ловко и метко швырнул камень, что тот разбил ногу стороннику короля, и его товарищи оттащили его назад.
Таким образом в стане наших противников были уже двое раненых, и теперь нас было четверо шести. Хотя следовало признать, что в этой схватке от меня толку не было никакого, так что наши враги еще имели над нами двукратное преимущество.
Я пыталась вспомнить всё, что читала в книгах о ментальной магии, всё, что рассказывал нам с Армель месье Лурье. Я смотрела только на короля, концентрируясь на нем одном и пытаясь внушить ему мысль об отступлении.
Но у меня ничего не получалось. Да ведь наверняка он и сам был превосходным менталистом и легко мог мне противостоять.
«Отступи! Отступи!» — мысленно твердила я.
А ситуация на поле боя, меж тем, осложнилась. Сопернику Габриэля удалось провести ловкий прием и поцарапать шпагой его ногу. Рана пока не сильно мешала ему фехтовать, но вместе с каждой капли крови из него уходили и силы, и я понимала, что рано или поздно он ослабит внимание и пропустит более серьезный удар.
Заметил это и Кэррингтон.
Ему пришлось пойти на риск и, заставив своего противника чуть отступить, он всё-таки наклонился и поднял с земли вторую шпагу.
— Ах! — закричала я, когда над самой его головой, едва не задев его, просвистело грозное оружие врага.
Но он сумел уклониться, и теперь шпаги были в каждой его руке, и дело пошло чуть лучше. Основное внимание он уделял тому гвардейцу, что стоял перед ним, но время от времени левой рукой он помогал и Габриэлю.
И всё-таки у противника были свежие силы, а оба наших защитника были уже измотаны и едва держались на ногах.
— Да вперед же, вперед! — негодующе прокричал король.
Похоже, тот факт, что его сторонники не могли справиться с нами даже превосходящими вдвое силами, уже сильно его раздражал. Ему не терпелось одержать победу. И, воодушевляя своих воинов, он яростно размахивал крепко сжатыми в кулаки руками.
И в этот самый момент Габриэль оступился. Раненая нога уже не могла выдерживать прежних нагрузок.
