Если Дамиан не отдаст мне его добровольно, принцесса останется в моем дворце до своего совершеннолетия. А потом я женюсь на ней и получу право претендовать не на одну провинцию, а на всю Арвитанию. Ведь у Дамиана нет других законных наследников, кроме этой девчонки.
Он произнес это холодно и спокойно. А я содрогнулась, представив, что его дворец станет для Армель тюрьмой. А потом такой же тюрьмой станет для нее и брак с ним.
Малышка едва ли могла понять всё то, о чём мы говорили, но она прижалась ко мне еще крепче, и я почувствовала, как она дрожала всем телом.
— Впрочем, довольно разговоров, мадемуазель! Просто отдайте мне ее высочество. Вам всё равно придется это сделать, хотите вы этого или нет.
Тут я подумала о том, что король Норман вряд ли решится открыто выступить против Арвитании и отказаться отдавать им принцессу. А значит, он до последнего будет скрывать, что знает, где она находится. И положиться на наше с Кипом молчание он вряд ли захочет.
— А что будет со мной и с моим слугой? — спросила я.
— Простите, мадемуазель, — ухмыльнулся он, — но вам стала известна слишком опасная тайна. Заметьте, я не пытаюсь вас обмануть. Ложь недостойна уст короля, не так ли? Мне жаль вас, мадемуазель, но… как это говорится?... нельзя приготовить яичницу, не разбив яиц. Вы храбрая девушка, но вы же понимаете, что, если вы попытаетесь оказать нам сопротивление, ребенок может пострадать. И это всё равно окажется бесполезным. На вашей стороне только ваш слуга, а на моей —вооруженные шпагами мужчины.
Вас двое против десятерых, мадемуазель!
Я судорожно пыталась принять решение, когда услышала голос графа Кэррингтона.
— Трое против девятерых, ваше величество!
Он обогнул телегу и встал передо мной, почти заслонив меня своей спиной. Теперь они с королем смотрели друг на друга, и мне показалось, что даже воздух заискрился от их взглядов. Что было во взгляде его сиятельства, я видеть не могла, но Норман смотрел на графа с неприкрытой ненавистью.
— Четверо против восьмерых, — прервал эту немую сцену Шекли.
— Простите, ваше величество, я всегда был предан вам, но мой отец всегда говорил мне, что мужчина не может воевать с женщинами и детьми.
Он тоже подошел к нам и вынул из ножен шпагу.
Сверкнули шпаги и с той стороны. И стало так тихо, что я услышала шелест крыльев пролетевшей над нами стрекозы.
Глава 75— Вы, кажется, забыли, против кого решили пойти, — недобро улыбнулся король. — Такое преступление строго карается по закону.
