По углам собрались страшные тени, а под ухом билось сердце другого мужчины. Сумасшедшие удары. Он перевозбужден от долгих ласк и… и я даже не знаю, что будет в постели. Возьмет он меня так же бережно или неистово, потому что устал ждать."
"Андрей положил меня на незнакомую кровать, взобрался, встав на коленях и навис надо мной. Снизу он казался ужасно большим. Лицо скрыли тени, зато лунный свет попал на грудь, сиял на шрамах и особенно ярко — на пряжке ремня. Ниже я старалась не смотреть. Мать и вдова, а стесняюсь, как девочка.
— Моя ласточка, — голос стал незнакомым и низким от возбуждения.
Он расстегнул ремень, с удовольствием глядя, как я лежу, распластанная по его кровати. В темноте выделились мои белые тонкие руки и лицо. Волосы, черное платье — все остальное слилось с темным пледом.
Андрей расстегнул и вытянул ремень, но ширинку не тронул. Пару раз сжал руку в кулак, словно боролся с собой. Погладив шею, спустился к плечам и провел вниз, снимая расстегнутое платье. На мне был черный бюстгальтер с застежкой спереди.
Я скрестила ноги, словно еще не готова и, чтобы Андрей не ломал голову, сама расстегнула лиф.
Жадно глядя на грудь, он провел по ней ладонью, растопыренными пальцами задевая напряженные соски. Как уколы. До этого я почти не чувствовала возбуждения, словно что-то блокировало его. А теперь осознала, что рядом мужчина и мы вот-вот займемся любовью.
Что я творю… Пока мы не оказались вместе в постели, это казалось игрой двух людей в темной кухне.
Мы не должны были стать любовниками — сама судьба разводила нас в стороны. Но теперь, когда я оказалась в его руках, этого не избежать. Между ног я чувствовала первую влагу, давно отвыкнув от этих ощущений.
Во рту сразу же пересохло, сердце заколотилось. Андрей навис надо мной, расставив руки и впился в готовый к ласкам рот. Губы стали чувствительными, каждое прикосновение кружило голову.
Андрей меня изучал.
Он хотел знать, что меня возбуждает, что вызывает стоны, и отчего я начинаю извиваться в исступлении.
За всю нашу прелюдию в постели я так и не открыла глаза.
В отличие от Эмиля, он любил поговорить…
Чаще всего я слышала его дыхание, но иногда вопросы… Шепотом спрашивал, нравится ли мне то, что он делает. Я истекала сладким соком от каждого прикосновения и поцелуя, хотя он ни разу не коснулся меня между ног. С ума сходила, как он пробует соски, терзает губы. Он так меня распалил, что я потеряла понятие о пространстве и времени.
