Людвиг ожидал нападения, страшного удара, невероятного приступа боли, но ничего подобного, к его удивлению, не произошло. Вокруг воцарилась гробовая тишина. Собравшись с силами, он выпрямило, и огляделся. Ветер шевелил верхушки кукурузы, шелестел в сухих листьях, но Людвиг чутьём понял, что чудовище ушло. Ушло. Вероятно, испугалось яркого света передних фар автомобиля. Он ещё раз огляделся, посмотрел на возвышающиеся с обеих сторон высокие стены кукурузы и поковылял вниз по дороге, откашливаясь и выплёвывая сгустки слюны и пыли.
Его машина стояла в двухстах ярдах от него. Осталось пятьдесят, десять."
"С огромным трудом Людвиг подошёл к машине, чувствуя, что ноги вот-вот не выдержат такой нагрузки, и с невыразимым облегчением вцепился в дверную ручку. Он спасён, слава Богу. Слава Всевышнему, что он услышал его мольбы о помощи. Из последних сил Людвиг повернул ручку и открыл дверцу автомобиля.
И в этот момент из тёмного полукруга кукурузы на него бросилась огромная тень.
— Мууууууууууууууууууууууу!
Последний крик Людвига потонул в очередном раскате грома.
Глава 40
Из окна своей комнаты в старом доме Краусов Пендергаст наблюдал, как на восточной части небосклона занимается грязновато-красный рассвет. Всю ночь там сверкала молния и раздавались раскаты грома. И всё это время усиливался ветер, трепавший верхушки кукурузы и срывавший с гвоздей плакат с надписью: «Пещеры Крауса». Над кукурузными полями вздымалась туча пыли, окутавшая небольшую рощу на берегу ручья.
Оглядев комнату, Пендергаст в сотый раз прокрутил в памяти события давней поры, увиденные им в состоянии медитации у подножия курганов. Ему почти удалось восстановить эту картину, однако провести полную ментальную реконструкцию событий, произошедших вокруг курганов в те давние времена, он так и не смог. Пендергаст уже знал причины массовой резни 1865 года, знал состав участников и даже последствия, но главную загадку события он так и не решил — откуда появились индейские воины и куда потом делись.
Как ни старался Пендергаст реконструировать эти события, никакого намёка на решение этой загадки он не находил.
Конечно, умом он понимал, что никаких призраков там не было и в помине, но как объяснить их внезапное появление и исчезновение, не допуская безумной мысли о вмешательстве сверхъестественных сил, тех самых сил, существование которых он никогда не опровергал и не принимал, во всяком случае, безоговорочно?
И это выбивало его из колеи.
