Она стала читать слащавым голосом, по-детски коверкая слова:
Пой песенку о шести пенсах.С карманами, полными ржи,Двадцать четыре дроздаЗапечены в пирог.А когда пирог открыли,Птицы громко запели,Разве это не прекрасное блюдо,Достойное королевского стола?Большая голова Джоба ритмично покачивалась в такт её словам, а с его губ срывался протяжный звук «ооооооооо».
— Господи Боже мой! — воскликнул шериф.
— Этот урод подпевает безумной матери. Нет, я даже смотреть на это спокойно не могу!
Уинифред закончила этот стишок, а потом медленно перевернула страницу. Джоб просиял и громко засмеялся.
Вот тебе прекрасное яблочко,Свари его в кастрюле,Посыпь его сахаром,Помажь его масломИ съешь, пока оно горячее.Хейзен повернулся и взял Пендергаста за руку.
— Я подожду вас в приёмном покое.
Пендергаст не ответил на рукопожатие и даже не заметил его. Он заворожённо смотрел на эту сцену, пытаясь понять, что происходит в головах этих несчастных людей.
— Джоби, взгляни на эту чудесную картинку, — ворковала Уинифред. — Видишь?
Пендергаст поднялся на цыпочки и заглянул в книгу, старую, рваную, с пожелтевшими страницами, но с отчётливо различимой картинкой.
Мгновенно узнав её, Пендергаст, как от удара, отшатнулся назад.
Джоб радостно задёргался всем телом, закивал и громко протянул:
— Ооооооо!
Мать улыбнулась и перевернула страницу. В динамике послышался её сухой голос:
Из чего сделаны маленькие мальчики?Из чего сделаны маленькие мальчики?Из змей, улиток и собачьих хвостов,Вот из чего сделаны маленькие мальчики…Но Пендергаст уже не слышал этого стихотворения.
Студенты и врачи-психиатры не заметили высокого худого человека в чёрном костюме, который молча повернулся и выскользнул за дверь. Слишком увлечённые своими наблюдениями, они ещё долго рассуждали о том, в каком разделе учебника психиатрии будет помещён этот уникальный случай и будет ли вообще удостоен такого внимания."
