На этот раз индейцы спешились, обошли весь лагерь и добили раненых острыми ножами. Не вызывало сомнений, что они не просто добивают раненых, а кого-то ищут. Наконец они нашли нужного человека: тот притворился мёртвым и неподвижно лежал на траве. Это был командир ковбоев Гарри Бомонт.
Шайены подняли его на ноги, окружили плотным кольцом и приступили к последней акции возмездия. Ловко орудуя острыми ножами, они отрезали ему нос, уши, сняли скальп вместе с частью шеи. Их ножи быстро мелькали в воздухе, а Бомонт орал не своим голосом и даже пытался вырваться из их крепких рук.
Вскоре его крик превратился в натужный стон, а от лица не осталось и следа — оно превратилось в кровавое месиво. Затем индейцы подняли Бомонта за ноги, быстро сняли с него сапоги, срезали подошвы и швырнули его на окровавленную землю. Бомонт корчился от боли, ползал на четвереньках, ничего не видя вокруг, и изрыгал страшные проклятия.
Собрав своих убитых и раненых, индейцы положили их на шесты, прикрепили к лошадям и исчезли так же быстро, как и появились.
А Гарри Бомонт ползал по лагерю, обагряя его кровью, и невнятно кричал бесформенным, похожим на дыру ртом:
— Сукин сын, я проклинаю тебя! Я проклинаю эту землю! Будь она проклята на веки вечные! Пусть из тебя выпустят кишки, как выпустили их из меня! Пусть выпустят из тебя всю кровь, как выпустили её из меня! Да будет навечно проклята эта земля…
С этими словами он рухнул в лужу крови, присыпанную пылью, и умолк.
Когда ветер утих, а пыль улеглась, уже почти стемнело.
Вся поляна перед курганами была усеяна телами белых людей, а убитые шайены и их лошади бесследно исчезли. Только бескрайняя степь простиралась от горизонта до горизонта, а на фоне этой степи двигалась одинокая фигура мальчика, который выбежал из-за дальнего кургана и теперь мчался без оглядки по прерии, потрясённый тем, что видел. Вскоре его маленькая фигурка исчезла из виду и воцарилась мёртвая тишина.
* * *Кори вздрогнула от неожиданности, когда Пендергаст открыл глаза и привстал.
Она уже хотела будить его, как они и условились, но не успела. Кори поднялась и какое-то время стояла перед ним неподвижно, не зная, что сказать.
— Вы в порядке? — спросила она наконец.
Пендергаст встал, отряхнул брюки от листьев и посмотрел на неё. И без того бледное лицо его стало совершенно белым, как ранний снег.
— Да, всё нормально, спасибо, — тихо сказал он.
Кори продолжала смотреть на него.
